Шрифт:
Король с жадной злобой мстил своему народу.
Как тёмные волки рыскали его подручные по городам и селениям некогда славной, богатой и трудолюбивой страны. Тучные поля вконец истощились, люди, ещё совсем недавно радостные, теперь каждый день кричали от боли пыток, женщины сохли в горьких слезах, дети голодали, мужчины умирали на чёрных кострах инквизиции.
Страх жил в каждом.
Вельможи
Простолюдинов хватали, сжигали и топили в кровавых реках для порядка, чтобы не смущали речами соседей, и десятина их имущества всегда отходила доносчику.
Страшным было случайно услышать что-то опасное в родном, ещё вчера близком и счастливом дыхании…
В тот ранний рассветный час низкую приморскую равнину продолжал убаюкивать розовый туман цветущего майского шиповника.
По большой дороге, ненароком касающейся окраины рыбацкой деревушки, двигалось медленное общественное стадо: гулко перекликались коровы, звенели тонкими голосками овцы и козы, хрипло отзывалась старая собака.
Пастух шёл позади, ступая босыми ногами по прохладной пыли.
Несколько ночей подряд совсем близко гремели раскаты королевских орудий; люди, покинувшие где-то свои городские дома, бежали, спешили уйти подальше от сражения, многие плакали, опечаленные тем, что далёкие повстанцы из последних сил держатся, прижатые к невысоким и ненадёжным береговым скалам. На пути из столицы в темноте скакали курьеры, генералы и грозные чёрные всадники.
Теперь по этой тихой дороге, уходящей от деревушки в вересковые пустоши, шли разбуженные рассветом добрые домашние животные.
У последних домов пастух по привычке оглянулся, зевнул, мельком посмотрел на придорожную траву, вдруг испуганно подпрыгнул и побежал обратно в деревню, оставив брошенный кнут валяться в пыли.
Так уж случилось, что именно у стены его хижины старый пастух нашел утром её, лежащую в беспамятстве.
То ли из проезжающего ночью экипажа пыталась бежать пленница, то ли верховой конь, на котором она мчалась от погони, сбросил неловко свою хозяйку…
Со всей деревни собрались тогда рыбаки,
Почтальон рассказывал в толпе о том, что вчера весь день в соседней деревне целый отряд жандармов искал какую-то опасную мятежную преступницу; дети с любопытством рассматривали лежащую на траве у большого камня незнакомку, их отцы, собравшись в кружок неподалеку, равнодушно дымили трубками.
Сладким голосом, потирая руки и покашливая, почтальон уговаривал стариков поскорее сообщить обо всём в город – тогда их обязательно наградят.
Молодой рыбак Просперо молча раздвинул могучими плечами толпу, поднял девушку на руки и унес её в свой одинокий дом.
Ещё долго местные женщины в громком недовольстве расходились по окраинным улицам, осуждая закрытые глаза и дорогую одежду красивой горожанки.
К вечеру она на мгновенье очнулась, а услышав за распахнутым окном мычанье коров и звуки невежественных голосов, заплакала, и снова уснула в беспамятстве.
Просперо остался сидеть за столом, задумчиво поправляя пальцами фитиль свечи и изредка поглядывая в тёмное окно. Потом встал, хлопнул дверью и совсем скоро вернулся домой с соседкой-старушкой.
Маленькая горбатая женщина сноровисто переодела мечущуюся в бреду девушку в крестьянскую одежду, снова смочила ей губы отваром и ушла, перекрестившись на пороге. Рыбак помедлил и решительно бросил в печь богатое пыльное платье.
Стремительно обернулся, заметив чей-то взгляд за ставнями.
Только степные шакалы, большеглазые совы и опытные предатели смогли бы заметить в ту ночь человека, который несколько раз пробирался от окраинных деревенских домиков к бухте. С большими узлами он спускался к лодкам быстро, а последнюю свою ношу пронёс на руках бережно, ступая по прибрежным камням осторожно, как никогда в жизни.
На островке среди чёрных скал, к песчаному берегу которого Просперо привёл утром свою рыбацкую лодку, было много жаркого солнца, сочных плодов и вдоволь чистой прохладной воды в лесных родниках.
Конец ознакомительного фрагмента.