Тёплый ключ
Шрифт:
Юра идёт в паре с Галей. Так хорошо шагать с нею рядом и не спорить, как обычно, о каких-то там отрядных делах, а, наоборот, быть молчаливым и решительным. Жаль только, вот палки подходящей нет, чтобы в случае чего защитить Галю. Ну, не беда, если откуда-нибудь выскочит собака, можно будет треснуть её медным горном по башке. Как следует треснуть… Юра искоса посматривает на Галю — на её соломенные косы, переплетённые голубой лентой, на сосредоточенное лицо: глаза серьёзные, лоб немножко наморщен. Волнуется, наверное, Галя, вон как теребит концы своего красного
— Чего это ты размахиваешь горном, Юра?
— Так, ничего…
Эх, шагать бы и шагать рядом с Галей. Весь день шагать! Но вот уже отсчитано по четырнадцать домов слева и справа. Ничего не поделаешь, надо расставаться.
— Смотри, остерегайся собак, Галка.
— Ладно, сама знаю. Иди.
Юра хочет оглянуться, посмотреть на Галю ещё разок, но он пересиливает себя — так прощанье получится суровей и мужественней — и уходит размашистым твёрдым шагом, не оборачиваясь…
Дом, возле которого осталась Галя, был небольшой, чистенький и нарядный, весёлого канареечного цвета. Во дворе пожилая женщина выколачивала веником узорчатый половик. Она взглянула через плечо на Галю и опустила веник.
— Здравствуйте, — сказала Галя.
— Здравствуй! Старой бумаги у меня нет, ржавого железа — тоже. Всё уж обобрали сборщики.
— Нет, я не за утилём, тётя… Можно мне у вас напиться?
— Заходи.
Хозяйка, а вслед за нею Галя, поднялись на крыльцо, вошли в дом.
Первое, что увидела в комнате Галя, была лежащая на столе пачка «Севера». А больше Галя ничего не успела рассмотреть, потому что из-под стола вылезла овчарка — потянулась и зевнула, раскрыв страшную пасть.
Галя попятилась к двери.
— Не бойся, он смирный, — сказала хозяйка. — Ну-ка, Мартын, дружи!
Мартын вразвалку подошёл к Гале, обнюхал подол её платья, ткнул холодным носом в коленку и убрался обратно под стол.
Хозяйка между тем открыла буфет, налила из кувшина в стакан что-то красное.
— Пей.
— Мне бы воды…
— Пей, говорят.
Галя выпила.
— Что, вкусно?
— Очень. Спасибо.
— То-то. Из собственной клубники морс. Его мой Алёша обожает лучше всякого пива.
С фотографии, прибитой к стене между окон, на Галю смотрел скуластый сумрачный парень с недовольно надутыми губами, будто вот-вот заворчит. Под фотографией висела Почётная грамота.
Галя подошла и прочла:
«Передовику производства, члену бригады Коммунистического труда, взрывнику Алексею Ивановичу Фролову за внедрение эффективных методов скоростной разработки гранита»
— Вот какой он у меня. Нынче в комсомольские секретари выбрали, — сказала хозяйка.
— Спасибо за морс. Я пойду, — сказала Галя.
Проходя по двору, она даже не стала осматриваться. А зачем? Что из того, что Алексей Иванович курит «Север» и что у него овчарка? Такие люди всё равно
Так подумала Галя, закрывая за собой калитку. И вдруг услышала лай — громкий, яростный, заливистый. Он доносился с конца улицы.
Туда ушёл Юра! Уж не он ли попал в беду?..
Глава седьмая
ДВА ПИРАТА
Расставшись с Галей, Юра пошёл в конец улицы быстро и решительно. Свои четырнадцать объектов он хотел обследовать поскорее, чтобы потом вернуться к Гале; быть может, он ещё успеет проверить вместе с нею два-три дома, поможет ей. А для этого надо было действовать оперативно, как сказал Родион.
Но оперативно не получалось: Юре, как назло, достались дворы, где росли густые берёзы, повсюду были понастроены сараюшки, какие-то будки, сушилось на верёвках бельё. Всё это затрудняло обзор, — попробуй-ка разгляди, что там, за этими препятствиями!
Вот, например, этот участок. К нему с дороги сворачивают свежие следы колёс, проходят во двор, тянутся между срубом колодца и недостроенной верандой, а потом скрываются за углом дома. А может, там, за этим углом, и лежат украденные сосенки? Как туда заглянешь?
Юра подходит вплотную к калитке, внимательно осматривает весь участок — двор, сад с парничками и дом. Дом крепкий, бревенчатый; вверху чернеет пустой проём чердачного окна, к нему приставлена лестница. А внизу окна плотно закрыты, белые занавески опущены, на двери в глубине крыльца висит большой замок.
Юра постоял немножко в нерешительности, просунул руку за калитку, нашарил задвижку и отодвинул её.
Теперь уже медлить было ни к чему. Он рывком распахнул калитку, промчался по двору, забежал за угол дома и увидел…
Ничего особенного он не увидел.
Следы сворачивали за дом, и в том месте, где они кончались, стояла, задрав кверху перекладину, обыкновенная двухколёсная ручная тележка. Пустая. И никаких украденных деревьев поблизости не было видно. Вот и всё.
Юра вздохнул и даже фыркнул от обиды. Вот тебе и оперативно! Столько времени ухлопал на осмотр этого дурацкого двора. Надо уходить отсюда, а то ещё хозяева вернутся. Спросят: «Ты зачем здесь, мальчик?» А что им отвечать?
Но попасть во двор оказалось легче, чем выбраться из него. Когда Юра вышел из-за дома, он увидел, что около открытой калитки лежит тёмно-бурая огромная овчарка.
Юра вздрогнул и застыл на месте, будто примёрз. Внутри у него сделалось холодно-холодно.
Положив морду на передние лапы, овчарка смотрела на Юру неподвижными жёлтыми глазами. Сама она тоже не двигалась. Но зато едва Юра только чуть-чуть сдвинулся с места, она подняла морду, оскалилась и глухо зарычала.
Вот так история! Что же делать?.. Лечь на землю и притвориться, будто ты умер? Нет, так только, кажется, медведей обманывают, а эту собаку не обманешь. Вон какие у неё хитрые, злющие глаза, а когти-то какие на лапах… Лучше уж стоять, не шевелиться. С таким зверем шутки плохи.