Терапия

Фитцек Себастьян

— Минутку, — прошептал Виктор и положил трубку на столешницу рядом с телефоном. Затем, сняв тапочки, босиком прокрался по коридору, делая вид, что разговаривает: — Да… да… хм. Ладно… Так и сделаю.

К своему удовлетворению, он увидел в щель, что Анна сидит на прежнем месте.

— Я здесь, в чем дело? — спросил он Кая, вернувшись на кухню.

— Неужели она опять у тебя?

— Да.

— Но мы же договорились.

— Она пришла без предупреждения.

Не мог же я ее выставить за дверь, когда на улице ураган. Итак, что у тебя?

— Мне сегодня пришел факс в бюро.

— От кого?

— Я не совсем уверен. Пожалуй, тебе лучше самому взглянуть.

— Зачем? Что там написано?

— Ничего.

— Тебе пришел чистый лист? И это так важно?

— Да нет же, я не сказал, что он чистый. Там рисунок.

— Рисунок? А зачем мне на него смотреть?

— Мне кажется, что его нарисовала твоя дочь.

Виктор, дрожа, оперся спиной о холодильник и закрыл глаза.

— Когда?

— Факс?

— Да, когда ты его получил?

— Час назад. И он пришел на мой личный номер, который знают очень немногие люди, включая тебя, например.

Виктор глубоко вздохнул и закашлялся.

— Не знаю, что и сказать тебе, Кай.

— У тебя там есть факс?

— Да, в гостиной.

— Хорошо. Я перешлю тебе рисунок через десять минут. А ты до этого выгони Анну. Я потом перезвоню, поговорим.

Виктор назвал номер своего факса и повесил трубку.

Когда он вышел из кухни в коридор, дверь в гостиную оказалась закрыта. Проклятие! Он беззвучно выругался и приготовился к худшему. Неужели она опять сбежала? Но, открыв дверь, он облегченно вздохнул. Анна стояла у письменного стола спиной к Виктору.

— Привет, — хотел сказать он, но из-за боли в горле не произнес ни единого звука.

И тут радость сменилась ужасом.

Анна не заметила его возвращения и не поворачивалась. А продолжала сыпать ему в чай белый порошок.

Глава 31

— Немедленно покиньте мой дом!

Анна повернулась и недоуменно посмотрела на Виктора:

— Господи, как же вы меня напугали, доктор. Что это на вас нашло?

— Этот вопрос я мог бы задать вам. Уже несколько дней я удивляюсь, почему у чая такой странный привкус. И с тех пор, как вы появились на острове, мне день ото дня хуже. Теперь я знаю почему.

— Успокойтесь, доктор Ларенц. Вы так взволнованы!

— И не без основания. Что вы мне подмешиваете в чай?

— Да что с вами?

— Что? — закричал Ларенц сорвавшимся голосом.

Каждое слово обжигало его больное горло.

— Не выставляйте себя смешным, — спокойно ответила

она.

— Что это такое? — завопил он.

— Парацетамол.

— Пара…

— Лекарство от простуды. Вот. Вы же сами знаете. После истории с Шарлоттой я всегда ношу его с собой. — И она открыла дорогую серо-черную сумочку. — Вы так плохо выглядите, что я решила сделать вам что-нибудь приятное. Разумеется, я предупредила бы вас, прежде чем вы начали бы пить. Боже, неужели вы подумали, что я собираюсь вас отравить?

Виктор уже не знал, что ему думать.

Синдбад пропал. У него самого была температура, понос и озноб. Все симптомы простуды. Или отравления.Привычные лекарства не помогали.

И уже два человека предупреждали его об Анне.

«Будь начеку. Эта женщина опасна».

— Может, вы думаете, что я и себя хочу убить? — продолжала Анна. — Смотрите, я и себе положила парацетамол, потому что тоже неважно чувствую себя. И уже выпила полчашки.

Виктор по-прежнему смотрел на нее невидящими глазами. В своем возбуждении он не мог найти правильные слова.

— Я не понимаю, что мне думать, — огрызнулся он. — Понятия не имею, забирались вы прошлой ночью ко мне в дом или нет. Не знаю, зачем вы искали в местном хозяйственном магазине какое-нибудь оружие, а потом купили разделочный нож и много метров лески. И я не знаю, что за должок у меня перед вами.

Виктор и сам понимал, как нелепо звучат его слова, хотя это были чрезвычайно важные для него вопросы.

— В конце концов, я понятия не имею, кто вы такая!

— А я не имею ни малейшего понятия о том, чего вы от меня хотите, доктор Ларенц. О чем вы говорите? Какой должок?

— Вот и я не знаю. Должок, за который я заплачу кровью, о чем вы сказали Михаэлю Бургу.

— У вас что, жар?

«Да, жар, и я собираюсь найти его причину».

— Я ни о чем не говорила с паромщиком. — Теперь и она повысила голос. — И действительно не понимаю, о чем вы.

Анна встала и отряхнула юбку.

Опять ложь. Или ее, или Хальберштадта.

— Но если вы обо мне такое думаете, то наша терапия не имеет никакого смысла.

В первый раз Виктор видел, что она по-настоящему разозлилась.

Схватив пальто и сумочку, она выбежала за дверь, но тотчас же вернулась обратно и сделала нечто ужасное, прежде чем Виктор смог ей помешать.

Она кинула коричневый конверт с окончанием истории в камин, и он мгновенно вспыхнул.

— Нет!