Терапия
Шрифт:
— Не понимаю, зачем столько мороки. Неужели вы специально прилетели из Берлина? Только чтобы поговорить со мной? Не проще ли было позвонить?
— Я посчитал, что мне лучше поговорить с вами лично.
— Ну хорошо, доктор Рот. Все это кажется мне несколько странным. Не хотите ли присесть? — выдавила она из себя вежливую фразу.
— Нет, спасибо. Я не буду вас долго задерживать. — Доктор Рот вышел на газон террасы и встал под солнцем: — Хорошо тут у вас.
— Да, неплохо.
— Вы часто останавливаетесь в этом отеле?
— Нет, я впервые за четыре года приехала
— Буэнос-Айрес, не так ли? — Рот словно не слышал ее просьбу. — Вы покинули Германию вскоре после смерти дочери.
— У меня были причины для переезда. И если у вас есть семья, то вы меня поймете.
— Разумеется. — Рот внимательно глядел на Изабель. — Итак, как я уже говорил, ваш муж признался мне, что долгое время отравлял вашу дочь, а потом в приступе безумия задушил ее.
— Адвокаты, которых я наняла, мне это уже рассказали.
— Тогда вам известно, что после признания у вашего мужа вновь начался делирий? [13]
— Да, знаю, и он до сих пор не пришел в себя.
— Но перед этим он рассказал мне, где находится труп вашей дочери.
Лицо Изабель осталось неподвижным. Она опустила на глаза темные очки, которые до той поры были подняты наверх и придерживали волосы.
— Ну и где же? — спросила она ровным голосом. — Что он вам сказал?
13
Делирий — психическое расстройство, для которого характерно помрачение сознания и галлюцинации.
— Да, теперь нам известно, где лежит ваша дочь.
— Где? — Ее нижняя губа задрожала. Это была ее первая эмоциональная реакция.
Мартин подошел к краю террасы и оперся на поручень. Под ним уходила глубоко вниз отвесная скала.
— Подойдите, пожалуйста, ко мне, — попросил он Изабель.
— Зачем?
— Пожалуйста. Мне будет легче рассказывать вам здесь.
Она нехотя подошла.
— Смотрите, слева под нами бассейн для постояльцев отеля. — Рот указал на террасу внизу. — Почему вы туда не ходите?
— Не понимаю, какое отношение это имеет к моему мужу. Как вы сами видите, у меня есть собственный бассейн.
— Верно. — Рот не отводил взгляда от нижней террасы. — А почему, интересно, туда пришел вон тот господин? — Рот указал на стройного человека в красных клетчатых плавках, который передвигал топчан в тень.
— Откуда мне знать? Я с ним незнакома.
— Он живет рядом с вами. Он тоже врач, как и я. И у него тоже номер с собственным бассейном, как у вас. И все-таки он пошел вниз.
— Доктор Рот, я очень терпелива. Но вы сказали, что хотите поговорить о моей дочери. Не кажется ли вам, что довольно невежливо переводить разговор на поведение какого-то мужчины в клетчатых плавках.
— Да, вы правы. Простите. Дело в том…
— В чем же? — Изабель сняла темные очки, и ее черные глаза сверкнули.
— Тот мужчина лежит внизу в общем бассейне, потому что там много красивых девушек. К примеру, та блондинка через три топчана от него, видите?
—
— Ах, нет?
Мартин засунул в рот два пальца и свистнул, глядя в бассейн. Многие люди задрали голову и посмотрели наверх. Светловолосая девушка, о которой говорил Рот, отложила книгу и робко помахала рукой.
— Hola! [14] — крикнула она по-испански и встала.
Изабель окаменела, когда девушка подошла ближе и встала прямо под балконом, вопросительно глядя то на Рота, то на Изабель:
14
Привет! (исп.).
— Hola! Qu'e pasa? Qui'en es el hombre, mama? [15]
Рот предвидел, что Изабель попытается сбежать. Но она не добежала и до середины гостиной, как в дверях появился французский полицейский.
— Вы арестованы по подозрению в препятствии правосудию, в симуляции особо тяжкого преступления и тяжелых телесных повреждений, — проговорил он на неправильном немецком.
— Это смешно! — возмутилась Изабель.
Щелкнули наручники.
15
Привет! Что случилось? Кто этот человек, мама? (исп.).
— Это какая-то ошибка! — закричала она, когда ее уводили.
Полицейский сказал в рацию что-то неразборчивое, и в следующую секунду с неба раздался стрекот вертолета.
— Вообще-то это был чрезвычайно хитрый план, госпожа Ларенц, — говорил доктор Рот, шагая рядом с Изабель и полицейским. Он был уверен, что она его слушает. — Жози не задохнулась. Она была без сознания, когда вы нашли ее в лодочном домике. Вы спрятали дочь и потом отправили ее на пароходе в Южную Америку. Вы решили воспользоваться душевным расстройством мужа для собственной выгоды: держали его в уверенности, что он убийца. Он посчитал, что убил дочь, и впал в невменяемость. Вы добились того, что его признали недееспособным, и все состояние перешло к вам. Адвокаты выполнили для вас всю работу, а в Аргентине никто не задавал лишних вопросов про девочку, живущую с вами, ведь у вас было достаточно денег. Очень неплохой план. Только, увы, он работал недолго. Вы поступили легкомысленно, вернувшись в Европу с Жози, полагая, что Виктор уже не придет в себя после своего признания.
Полицейский поднялся с Изабель по лестнице на пятый этаж и вышел на крышу отеля, где размещалась вертолетная площадка для особо важных постояльцев. Теперь здесь стоял вертолет жандармерии. Всю дорогу Изабель молчала и не отвечала на вопросы, которыми забрасывал ее доктор Рот:
— Что вы тогда сказали Жози? Что ей лучше переждать за океаном, пока не стихнет шумиха в прессе? Что для надежности ей лучше сменить имя? Сколько времени прошло, пока она перестала спрашивать вас об отце?