Терминатор. Часть 2

Киселев Андрей Александрович

— А имя у той мамы есть? — спросила снова Тамара у маленькой Саманты.

— Верта — она ей ответила и еще раз уточняя, повторила — Мама Верта.

Тамара задумалась на минуту, глядя, как играет куклой Саманта. Может, и вправду ее принес сюда робот. Но только странный какой-то робот. Больше похожий, скорее на человека по своему поведению. Такое было сложно себе представить. Чтобы машина обладала материнским чутьем. И уже тем более любовью. И ей захотелось узнать, про какую маму Верту говорит ребенок, и зачем напали те трое из команды Кэтрин Брюстер. Один из них говорил про то, что Саманта имеет

отношение к машинам. Что ее притащил сюда некий робот. Что она ребенок машины. И ее надо было выбросить из бункера. В сущности, из-за этого и случилась перестрелка, где погибла Тамарина рация, приняв на себя все пули и частично опрокинутый ей же самой стол.

И Кудрявцева Тамара, взяв на руки Саманту и ее тряпичную куклу, вышла из своего радистки и связистки бокса, заперев его на все имеющиеся для этого замки. И пошла по коридору третьего этажа бункера, мимо медотсека, спускась все ниже и ниже по этажам в самый низ, где были заключенные под стражу и сидели осужденные за измену и предательство. Обычно обреченные на расстрел.

Их здесь охраняли вооруженные двое охранников. Один русский, другой американец. Так для солидарности, и для порядка. Эти двое резались здесь в карты от безделья и в полумраке в самом низком бетонном помещении, и далеко от самого входа. Они даже не особо обратили на радистку, пришедшую сюда с ребенком внимания, так были увлечены игрой, что им было без разницы, зачем появился здесь их сержант связи.

Тут было тепло, как и наверху бункера, что было вполне приемлимо, хотя чувствовалась сырость, и было крайне мало света. Горела всего одна лампа в самом коридоре между решетками и клетками, где сидели заключенные под стражу. Им свет как считали, здесь был ни к чему. Они и так ничего тут не делали, только сидели в этих камерах смертников. И именно там сидели игроки в карты. Под самой тускло мерцающей лампочкой.

— Он сказал, что я тут буду сидеть вечно — произнесла вдруг сама и первой Кэтрин Брюстер — Он, не простит меня никогда.

Она вышла из темного угла своего тюремного каземата и подошла к металлическим вертикальным прутьям и к Тамаре с Самантой.

— Он не простит за гибель своих людей — она снова произнесла — И Дэрек тоже. И я знаю, они меня не убьют. А просто сгноят в этой камере заживо. Но не это главное, главное я спасла себя и Джона в прошлом. Там сейчас, начинается ядерная война. Там и только я, и Джон это знаем. Но Джона нет. И этот Кайл захватил власть здесь со своим братом Дэреком. Они жаждали власти и получили ее над своими подчиненными. Я ненавижу Кайла Риза, как и его родного старшего брата Дэрека.

— Почему? — спросила стоящую за решеткой в одиночной подземной камере Кэтрин Брюстер радистка Кудрявцева Тамара.

— Потому, что Кайл убил Джона — произнесла Кэтрин Брюстер — Он убил всех, кто имел хоть малейшее к Джону Коннору отношение. И еще отдал Америку вам в руки, руки русских.

— Это неправда — возразила стоя у решетки и, глядя на заключенную, с малышкой Самантой на руках сержант связи Кудрявцева Тамара — Мы не собираемся завоевывать вас. Мы пришли лишь помочь победить врага, общего нашего врага. И Кайл Риз запросил помощи, понимая, что вам одним не победить. Откуда только столько вражды и ненависти в вас Американцах ко всем? Вы

что рождаетесь уже такими?

— Не важно — произнесла ей в ответ Кэтрин Брюстер — Мне, просто надоело быть шлюхой этого ублюдка, называющего себя предводителем повстанческой армии. Я любила только Джона, а он так, одно название. Он деспот и диктатор, посылающий мальчишек насмерть в самый ад. Причем, не раскаиваясь ни в чем. Поэтому многие уже отвернулись от Кайла Риз и его брата Дэрека. Остались лишь те, кто пока дружен с ними. Но и это недолгая дружба. Все остальные лишь пока ему подчиняются, кто из страха, кто ради просто победы над врагом, хотя ему не верят.

— Ты мне так и не ответила на вопрос, мой вопрос. Почему ты сделала это? — спросила еще у Кэтрин Брюстер, Тамара Кудрявцева — Почему были убиты наши люди и почему твои люди напали на вот эту малышку в моей радиорубке.

— Это не входило в мои планы — произнесла Кэтрин Брюстер — Это они сделали сами. Я лишь приказала убить тех двоих перебежчиков переводчиков американцев. Нападение на радиостанцию не входило в мои планы, как и убийство это маленькой девчонки. Но теперь уже не важно. Я обречена и не выйду отсюда до самой смерти. Я знаю, он меня не поставит к стенке, но не выпустит отсюда, пока стоит у власти над всем отрядом Кайл Риз. А мои люди как штрафники обречены на смерть под стенами трудового лагеря и крепости Скайнет два «NAGADOCES». Их первыми пустят в расход по приказу Кайла Риза.

— Кто такая Верта? — спросила Тамара у Кэтрин Брюстер, надеясь получить ответ и на то, что может, она знает, кто это?

— Это робот Скайнет один — ответила Кэтрин Брюстер — Его правая рука и помощник. Еще та тварь, и убийца.

— Убийца?! — удивилась сказанному Тамара и посмотрела на сидящую, на ее руках и задремавшую прижавшуюся к ней маленькую Саманту.

— Я слышала о ней, но не видела ее — продолжила Кэтрин Брюстер — Это машина из жидкого металла. Как Т-1000, только гораздо улучшенный образец и она в основе своей программы женщина.

— Может ли машина быть мужчиной или женщиной? — удивилась ее высказыванию Тамара Кудрявцева — Для меня робот это просто оно без имени и пола.

— Это не так — произнесла ей на высказывание снова Кэтрин Брюстер — Есть машины конкретного пола и программного профиля личности. Я видела одну такую машину. В облике мужчины. Настоящего мужчины во всем, но это был робот. Это был далеко не оно. Смею вас заверить. Машина ощущала себя мужчиной и вела себя как мужчина, а не как машина. Есть и женщины, считающие себя больше женщинами, чем роботами. И еще Скайнет способен создавать машины с душой человека.

— Значит, звать ее, Верта — произнесла Тамара, прижимая уже крепко спящего маленького ребенка к своей женской груди и рукам.

Кэтрин Брюстер больше ничего ей не ответила и, повернувшись, ушла обратно в темный угол своей тюрьмы.

— Спросите у Кайла Риза — произнесла она оттуда — Мы здесь сможем, хотя бы под вооруженным конвоем принимать душь? И не приходите сюда больше. Я никого больше не хочу видеть, кроме моего Джона Коннора.

* * *

— Что в нем такого Майлс — спросила Тарисса Майлса Дайсона — Что он тебя так захватил и не отпускает даже погулять с детьми.