Термитник
Шрифт:
— Прости, дорогая, — вздохнула тетя Мэй — Боюсь, что чай тебе придется пить несладкий. Наверное, я слишком давно не открывала эту банку — муравьев здесь больше, чем сахара Эллен смотрела, как тетя выбрасывает жестянку в мусорный бак.
— Простите, тетушка Мэй, может, у вас проблемы с деньгами? Я имею в виду, что, если вы остаетесь здесь, потому что больница — это дорого…
— Бог с тобой, нет, конечно. — Мэй села к столу рядом с племянницей. У меня есть кое-какие ценные бумаги, и денег в банке достаточно для моих нужд. К тому же этот дом — моя собственность. Я купила его, когда
В порыве сострадания Эллен наклонилась вперед и хотела обнять это хрупкое тело, но Мэй остановила ее жестом, и Эллен отодвинулась.
— Без Виктора я уже не находила никакого удовольствия в починке дома. Вот почему он выглядит все той же старой развалиной, какой был, когда я его купила, — если не хуже. А купила я его почти за бесценок, потому что он никому не был нужен. Никому, кроме меня и Виктора.
Тут Мэй вскинула голову и сказала с улыбкой:
— А может быть, тебе он пригодится? Что бы ты сказала, если бы я оставила его тебе?
— Ну что вы, тетушка, не надо.
— Чепуха. А кому же еще? Тебе, конечно, не нравится его теперешний вид. Но я хочу сказать тебе, что собственность всегда остается собственностью. Если ты считаешь, что дом совсем загублен жуками и гнилью, то всегда можешь снести его и построить что-нибудь, что будет тебе больше по душе… Тебе и Дэнни.
— Это очень щедрое предложение, тетушка. Но я слышать не хочу о вашей смерти.
— Да? Меня смерть больше не пугает. Но если тебе неприятно, тогда не будем больше говорить об этом. Давай я покажу тебе твою комнату.
Мэй медленно поднималась по ступенькам, тяжело опираясь на перила и часто останавливаясь.
— Я редко хожу наверх, — объяснила она. — Спальню я перенесла вниз, потому что взбираться туда мне уже трудно.
На втором этаже сильно пахло морем и плесенью.
— Из твоей комнаты открывается прекрасный вид, — сказала Мэй. — Думаю, тебе понравится.
Она остановилась в дверях, приглашая Эллен последовать за ней.
— Чистое белье лежит в шкафу в коридоре. Эллен обвела взглядом комнату. Мебели было немного: кровать, туалетный столик, стул с прямой спинкой. Гладкие стены зеленого цвета. На кровати — голый матрас; стеклянные двустворчатые двери ничем не занавешены.
— На балкон лучше не выходить. Боюсь, что в некоторых местах он совершенно прогнил, — предупредила Мэй.
— Я заметила, — сказала Эллен.
— Да, как видишь, с чего-то все начинается. Теперь я оставлю тебя, моя милая: я что-то немного устала. Не вздремнуть ли нам обеим до обеда?
Эллен посмотрела на тетю, и сердце ее сжалось при виде ее утомленного, бледного, морщинистого лица. Подъем на второй этаж оказался для нее таким тяжелым, что она совершенно выбилась из сил. Руки у нее дрожали, и она была вся серая от усталости.
Эллен сжала ее в объятиях и сказала с искренней теплотой в голосе:
— Тетушка Мэй, теперь я буду помогать вам. Вы отдыхайте, а я обо всем позабочусь.
Мэй высвободилась из объятий племянницы и закивала:
— Да-да, моя милая, мне очень приятно, что ты здесь. Будь как дома. Она повернулась и ушла вниз.
Только оставшись одна, Эллен вдруг
Ей вдруг стало очень одиноко. Она уже жалела, что рядом с ней нет Дэнни, который бы успокоил ее. Жалела, что дала себе клятву не звонить ему в течение по крайней мере недели.
«Во всяком случае, отцу я могла бы позвонить, — думала она. — И предупредить, чтобы он ничего не рассказывал Дэнни». Но очень уж не хотелось, чтобы родители узнали о ее семейных проблемах. Впрочем, если Дэнни будет искать ее, он, конечно, позвонит родителям, и они все равно узнают, что что-то случилось.
«Вечером позвоню отцу», — твердо решила она. Он приедет проведать сестру, возьмет на себя все заботы, отвезет тетю в больницу, найдет доктора с чудодейственным лекарством В этом она была абсолютно уверена.
Но сейчас она чувствовала себя просто парализованной от усталости. Растянувшись на голом матрасе, она говорила себе, что попозже сходит за простынями и застелит постель, как полагается; а сейчас она просто закроет на пару минут глаза, просто закроет глаза и немного отдохнет…
Было уже темно, когда Эллен проснулась, и ей очень хотелось есть.
Она сидела на краю кровати, окоченевшая, сбитая с толку. В комнате было холодно и пахло плесенью. «Сколько же я проспала?» — подумала она.
Когда она повернула выключатель на стене, свет не зажегся. Тогда она ощупью нашла выход из комнаты и двинулась по темному коридору к тускло освещенной лестнице Ступеньки громко скрипели под ногами. Спустившись, она увидела, что свет горит в кухне.
— Тетушка Мэй?
В кухне было пусто, только светилась флюоресцентная трубка над плитой. У Эллен было такое чувство, будто она не одна. Как будто кто-то наблюдал за ней. Но, обернувшись, она ничего не увидела. Только темнота холла.
Минуту она вслушивалась в скрипы и стоны старого дома и в приглушенные звуки моря и ветра, доносившиеся снаружи. Во всех этих звуках не было ничего человеческого, но ее не покидало чувство, что стоит как следует прислушаться — и она уловит чей-то голос…
Свет горел еще где-то за лестницей, и она направилась туда Ее ботинки громко стучали по голому деревянному полу То был свет небольшого бра, висевшего у приоткрытой двери. Она слегка толкнула ее, услышала голос Мэй и шагнула в комнату.
— Я совсем не чувствую своих ног, — говорила Мэй. — Никакой боли, никаких ощущений. Тем не менее они мне все еще служат. Я боялась, что, когда уйдет чувствительность, они совсем перестанут двигаться. Ничего подобного. Конечно, ты знал это; ты говорил мне, что так и будет.