Терпеливый снайпер
Шрифт:
– Взять дворец – очень важно, – продолжал Сааведра Фахардо, – но еще важней – заутреня в соборе Сан-Марко. Именно там надо будет сделать основной ход, с козыря пойти… Когда начнется служба и дож преклонит колени перед главным
Все переглянулись. Люди, здесь сидевшие, давно уже крови не боялись, но даже им эти слова представились чем-то из ряда вон выходящим. Трудно и вообразить себе такое – зарезать венецианского дожа посреди рождественской мессы. Все же это чересчур. Это дерзость небывалая, неслыханная.
– Испанцы? – удивленно спросил Паредес.
– Нет. Но во всяком случае – годные для такого дела люди. – Сааведра Фахардо коротко взглянул на капитана Алатристе, а потом показал на Бальтасара Толедо. – Мы с доном Бальтасаром – каждый в рамках своих обязанностей – будем пристально следить за происходящим, оставаясь при этом в стороне от всего, а особенно – от убийства дожа. Что касается непосредственных исполнителей, то один – это священник-ускок [62] , люто ненавидящий Венецию… Второй – итальянец. Сицилиец, точнее говоря. – Он опять метнул быстрый
62
Ускоки (uskoci, хорв.) – беженцы из числа южных славян, перешедшие (досл. «ускакавшие») из Османской империи на территорию Австрии и Венецианской Республики.
– Живыми из собора не выйдут, – предположил Мартиньо де Аркада.
– Внезапность и дерзость нападения могут сыграть им на руку. Впрочем, выйдут или не выйдут – это их дело.
Сааведра говорил с безразличием канцеляриста. И опять взглянул на Диего Алатристе, но на этот раз – пытливо.
– Этот сеньор, сдается мне, знает одного из них. Хотелось бы узнать его мнение.
Ага, теперь все стало на свои места. Алатристе смотрел на огонь свечей. Венеция, участие капитана Фальеро в заговоре и голова дожа – вот цена, которую уплатил Гвальтерио Малатеста за свою жизнь и свободу. Сокрушительный замысел графа-герцога Оливареса, предавшего забвению происшествие в Эскориале, благо за него уже расплатились другие.