Террор
Шрифт:
Грохот и треск прекратились. Фицджеймс приказал Коллинзу замолчать, и пятеро мужчин окружили люк, ведущий в трюм. Все, кроме Гудсера, взяли с собой фонари и теперь светили вниз, хотя тусклые лучи рассеивали туманную морозную мглу лишь в радиусе нескольких футов. Пар от дыхания висел перед ними пеленой ледяных кристаллов. Частый топот ног в жилой палубе, казалось, доносился до них с расстояния многих миль.
– Кто там дежурил сегодня ночью? — шепотом спросил Фицджеймс.
– Мистер Грегори и один кочегар, — ответил Дево. — Кажется, Кави. А может, Плейтер.
– И мистер Уикс со своим помощником Уотсоном, —
Внизу раздался рев. Он звучал в сотню раз громче и свирепее, чем любой другой рев, какой Гудсеру доводилось слышать, — чем даже тот, что донесся из черного зала в полночь во время карнавала. Мощный звук отразился от всех шпангоутов, металлических конструкций и переборок в средней палубе. Гудсер был уверен, что вахтенные в завывающей метельной ночи двумя палубами выше слышат жуткий рев так ясно, как если бы существо находилось на палубе с ними. Яички у него сжались, и мошонка попыталась втянуться в тело. Рев доносился из трюма.
— Браун, Данн, Коллинз, — резко сказал Фицджеймс. — Ступайте в носовую часть и задрайте передний люк. Дево, Гудсер, следуйте за мной.
Фицджеймс засунул пистолет за пояс и, держа фонарь в одной руке, спустился по трапу в темноту.
Гудсеру пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы просто не обмочиться. Дево быстро спустился вниз за капитаном, и только чувство стыда при мысли, что он не последует за ними, в сочетании со страхом, что он останется здесь один в темноте, заставило дрожащего врача двинуться вслед за старшим помощником. Руки и ноги у него были как деревянные, и Гудсер знал, что онемели они не от холода, а от страха.
У подножья трапа — в холодном мраке, более непроницаемом и ужасном, чем любая арктическая тьма снаружи, — капитан и старший помощник стояли, держа фонари в левых руках. Фицджеймс выставлял вперед взведенный пистолет. Дево крепко сжимал обычный корабельный нож. Рука у него дрожала. Никто не шевелился и не дышал.
Тишина. Грохот ударов, треск, крики прекратились.
Гудсеру захотелось завопить. Он чувствовал присутствие какого-то существа в темном трюме. Какого-то огромного и враждебного существа. Оно могло находиться в двенадцати футах от них, сразу за границей тусклого круга света от фонарей.
Вместе с уверенностью, что они здесь не одни, Гудсер почувствовал сильный запах, отдающий медью. Он хорошо знал этот запах. Свежая кровь.
— Сюда, — прошептал капитан и двинулся по узкому коридору вдоль правого борта в сторону кормы.
К котельной.
Масляная лампа, всегда горевшая там, сейчас погасла. Лишь тусклые красно-оранжевые отсветы горящего в топке угля падали из открытой двери в коридор.
— Мистер Грегори? — Оклик Фицджеймса прозвучал достаточно громко и достаточно неожиданно, чтобы Гудсер снова почувствовал острый позыв к мочеиспусканию. — Мистер Грегори? — повторил капитан.
Ответа не последовало. Со своего места в коридоре врач видел лишь несколько квадратных футов пола котельной и несколько куч рассыпанного угля. Из котельной доносился такой запах, будто там кто-то жарил говядину. У Гудсера, против его воли, потекли слюнки.
— Оставайтесь здесь, — велел Фицджеймс Дево и Гудсеру. Старший помощник напряженно всмотрелся сначала вперед, потом
Фицджеймс завернул за косяк и скрылся в котельной.
Целую вечность, продолжавшуюся от пяти до десяти секунд, оттуда не доносилось ни звука. Потом тихий голос капитана буквально прогремел в тишине:
— Мистер Гудсер. Войдите, пожалуйста.
В помещении находились два человеческих тела. В одном врач опознал инженера, мистера Грегори. У него были выпущены внутренности. Труп лежал в углу у кормовой переборки, но серые ленты кишок валялись по всему полу котельной, точно праздничные гирлянды. Гудсеру приходилось смотреть под ноги, чтобы не наступить на них. Второе тело — коренастый мужчина в синем свитере — лежало на животе, с вытянутыми вдоль боков и повернутыми ладонями вверх руками, головой и плечами в топке котла.
— Помогите мне вытащить его, — сказал Фицджеймс.
Врач схватил мужчину за левую ногу и за дымящийся свитер, капитан взял за другую ногу и правую руку, и они вытянули труп из огня. Верхняя челюсть мертвеца на секунду зацепилась за фланец металлической решетки, но потом соскочила с нее, сухо щелкнув зубами.
Гудсер перевернул тело на спину, а Фицджеймс снял куртку и забил язычки пламени, пляшущие в волосах трупа.
У Гарри Гудсера возникло такое ощущение, будто он наблюдает за всем происходящим откуда-то издалека. Профессионал в нем отметил с отстраненной бесстрастностью, что низкое пламя в полупустой топке выжгло мужчине глаза, дотла сожгло нос и уши и превратило лицо в подобие пережаренного, пузырящегося пирога с малиной.
– Вы узнаете его, доктор Гудсер? — спросил Фицджеймс.
– Нет.
– Это Томми Плейтер, — выдохнул Дево, стоявший в дверном проеме. — Я узнал его по свитеру и по сережке, вплавленной в ухо.
– Черт возьми, лейтенант! — рявкнул Фицджеймс. — Стойте на страже в коридоре.
– Есть, сэр, — сказал Дево и вышел прочь. Гудсер услышал характерные звуки рвоты.
– Я хочу, чтобы вы… — начал капитан, обращаясь к Гудсеру.
Со стороны носа донесся глухой удар страшной силы и такой громкий треск, что Гудсер решил: корабль раскололся пополам.
Фицджеймс схватил фонарь и пулей вылетел за дверь, оставив свою дымящуюся куртку в котельной. Гудсер бросился следом, а Дево устремился за ним. Они пробежали мимо перевернутых бочек и раздавленных упаковочных клетей, а потом протиснулись по узкому проходу между черными железными стенками цистерн, где хранились оставшиеся запасы пресной воды, и сложенными в ряд последними мешками угля.
Когда они пробегали мимо открытой двери угольного бункера, Гудсер бросил взгляд направо и увидел голую человеческую руку, перекинутую через железный порог. Он остановился и наклонился, чтобы рассмотреть, кто там лежит, но лучи света уже скользнули прочь, ибо капитан и старший помощник с фонарями продолжали бежать дальше. Гудсер остался в кромешном мраке — наедине с очередным трупом, надо полагать. Он выпрямился и бросился догонять мужчин.