Террорист
Шрифт:
– Сделаем, – кивнул я.
Федя тоже кивнул, но ничего не сказал: он так и не вывалился из состояния мрачной задумчивости по факту оставления юнг в обществе непредсказуемого фаната-бомбиста.
– Кстати, наблюдаю прогресс, – заметила Ленка. – Ты уже не спрашиваешь, «лайв» это будет или запись.
А чего спрашивать: любому имбецилу ясно, что запись. А также ясно, что после нашей зарисовки передача вряд ли увидит свет. Нас, однако, данный аспект волнует меньше всего: мы эту запись потом выложим в Сеть и отдадим «вражьим голосам» – заграница нам поможет. Вообще,
Праздные посиделки были недолгими: через какое-то время в холле появились Филин и Седьмой.
Ага! Ну вот и наши с фланга просочились. Недолго же здесь свирепствовал пропускной режим.
У Седьмого в руках был потрепанный легкомысленный пакет с надписью «Я ненавижу свиней» и корявым изображением пьяного в дым Винни-Пуха, который с бензопилой наперевес гнался за жирнючим Пятачком. Вообще, это вполне в их стиле – такие серьезные и страшные люди (я имею в виду Филина и Седьмого, а не Винни с Пятачком), а всегда таскают какую-то дрянь, которая никак не вяжется с их подлинной сутью. Хотя вполне может быть и так, что специально таскают – чтобы как раз таки и не вязалось, для отвода глаз.
Они подошли к нам, Филин пометил что-то в своем блокноте, рассеянно сказал:
– Да, порядка пятнадцати метров…
…и пошел дальше. Ни дать ни взять – озабоченный хозяин, собирающийся переставлять мебель в своем огромном и неуютном доме.
Седьмой остался. Он встал так, что загородил камеру в углу над нами, и кивком показал Ленке на противоположный угол. Ленка тоже встала и повернулась спиной к этому углу, загородив нас – очевидно, там была другая камера, которую я не заметил. Убедившись, что сектора обзора перекрыты, Седьмой достал из пакета наше оружие.
– Давайте пошустрее.
Мы быстро надели кобуры на ремни и застегнули пиджаки. Седьмой придирчиво осмотрел нас, буркнул:
– Норма…
… И ушел вслед за Филином. Спустя полминуты в той же стороне, в конце коридора, промелькнули Третий и Пятый, а несколькими секундами позже – и Второй.
Ну вот, все понятно. Все вопросы, что возникли в автобусе, отпали за ненадобностью.
Вскоре из ближнего к нам кабинета вышел Олег с каким-то парнем, сказал, что пора выдвигаться, и мы по узким коридорам прошли в какой-то предбанник, где уже была толпа народу.
Публика по большей части была одета просто и непритязательно, за исключением двух хлыщей со смутно знакомыми физиономиями. Эти типы были облачены примерно так же, как и мы – в хорошо сшитые отутюженные костюмчики, а когда я напряг память, то вспомнил, что это какие-то знаменитости в мире шоу-бизнеса, частенько мелькают в телевизоре. Впрочем, я могу ошибаться, и они как раз из политических «экранных голов»: люди в «реале» выглядят несколько иначе, чем в кино, в этом я имел возможность убедиться неоднократно.
Полуопознанные знаменитости смерили нас взыскательными взорами – поняли, что мы их оппоненты, и с недоумением переглянулись. Типа: это что еще за выскочки такие, ни
– Вы от Володина, да?
– Да, от него, – кивнул я. – А вы от…
– …Псякревского, – подтвердил тип и подчеркнуто демократично поздоровался: – Привет, коллеги. Будем сражаться.
– Привет.
– Где-то я вас видел. – Тип внимательно посмотрел на Федю и слегка приободрился: ага, не совсем с задворок парни, где-то мелькали.
Точно, Федя у нас колоритный, неплохо запоминается. Это я – так себе, этакий серенький гаденыш, а он – гад вполне харизматичный.
– А! – озарился тип. – Вы из Администрации?
– Эээ… – Федя сделал морду валенком и подпустил туману: – Ну, можно сказать и так…
– А откуда конкретно? – заинтриговался тип.
– Эээ… – Федя озабоченно наморщил мозг. – Ну-уу…
Да, вот это уже тяжелый вопрос.
– Из подотдела очистки, – приторно улыбнулся я.
Тип состроил козью морду и недоуменно пожал плечами, но больше вопросов задавать не стал и вернулся к своему напарнику.
Правильно, не стоит торчать рядом с нами. Мы заразные. Очень легко можно подхватить фатальное невезение и выбрасывание из жизни – причем из всех ее разделов, без права восстановления.
Через какое-то время появился наш парень – Володин и его оппонент, они так и шли вместе по коридору, как два приятеля, которым совершенно нечего делить.
С Володиным был шустрый молодой человек, которого мы видели первый раз в жизни, он же вел себя так, словно был нашим близким другом. Бодро поручкавшись с нами, шустрый представил нас Володину:
– Федор. Дмитрий. Смотрите, какие орлы!
– Да, неплохо, неплохо…
Володин заметно нервничал. Высокий, поджарый, элегантный – он сейчас был похож на гончую на последнем этапе: след есть, жертва близко, но очень уж опасная жертва, поскольку это крупный и безжалостный хищник, способный порвать в клочья.
Очень интересный тип. Володин – молодой, но уже известный политик. Однако для меня он интересен вовсе не этим – мало ли их, молодых политиков всяких мастей?
Володин сейчас готовится к акту публичного самопожертвования. После этой передачи он будет знаменитым и, вполне возможно… безработным. Ибо его могут выкинуть со всех постов, обязательно выгонят из Партии и, вполне возможно, привлекут к уголовной ответственности. Седой постарался все обставить так, чтобы у парня была лазейка – «отмазка», но надеяться, что это сработает, можно лишь с большой натяжкой.
Вот меня и интересует вопрос: зачем Володин это делает? Кусочек электората поднять? Вряд ли. После такого ему электорат не понадобится – по крайней мере при нынешнем руководстве.
Так что же им движет? Может, это принципиально новый тип политиков-камикадзе, которые настолько верят в РПК, что готовы даже на такие самоубийственные шаги? Очень интересно…
Володин рассеянно посмотрел на нас, печально вздохнул и попросил:
– Ребята, я все знаю, но… прошу вас, если можно – без глупостей.