Тертый калач
Шрифт:
В приподнятом настроении он вышел из здания банка и направился к припаркованному рядом «Опелю». Едва он успел открыть дверцу машины, как к нему подбежали двое мужчин. Диваков не успел опомниться или крикнуть, как ему зажали рот и затолкали на заднее сиденье. Один из похитителей сел рядом и приставил пистолет к животу.
– Будешь рыпаться – получишь пулю, – пригрозил он.
Второй из напавших сел за руль. Чтобы не привлекать лишнего внимания, «Опель» не спеша тронулся с места и влился в вечерний поток машин.
– Вы кто такие? Что вам
– Конечно, в курсе. Знаешь меня? – Пока машина стояла на светофоре, сидевший за рулем Князев обернулся лицом к пассажирам на заднем сиденье.
– А, ты тот самый. Никак не успокоишься?
Диваков сразу узнал Богдана Князева. Правда, до этого он его видел лишь на фотографиях, сделанных Зотовым-младшим. Да-а, если бы отец с сыном довели до конца его план и убрали еще тогда этого неугомонного вэдэвэшника, то и сами были бы живы, и Дивакову не пришлось бы подаваться в бега.
Как только загорелся зеленый свет и машина тронулась с места, Диваков оттолкнул сидевшего рядом Карачуна и попытался открыть дверцу, чтобы выскочить на улицу, но та оказалась заблокирована.
– Все, надоел он мне, – устало произнес Карачун, слегка нажал бизнесмену на сонную артерию возле уха, и тот мгновенно отключился.
Диваков очнулся посреди гостиной в собственном особняке. Он сидел на стуле, крепко примотанный скотчем к ножкам, руки связаны перед животом.
– Еще раз привет, Григорий Иванович. Как самочувствие? – с издевкой произнес Князев.
У Дивакова слегка кружилась голова. Он осмотрелся по сторонам – после его отъезда в обстановке дома абсолютно ничего не поменялось. Разве что жалюзи на всех окнах были опущены.
– Не думай, что мы будем тебя пытать. Мы не садисты. Все что от тебя требуется – сказать, где заложены оставшиеся мины и когда взорвутся.
– Зря стараетесь. Хотите меня сдать ментам – пожалуйста. Я перед законом чист. В розыск меня пока что никто не объявлял, доказать мою вину вы не сможете. А если что, все эти шуры-муры с минами мои адвокаты с легкостью повесят на этого старого отставника с сынком-убийцей.
– Слушай, если ты такой белый и пушистый, то чего вдруг решил побриться налысо, слинять с поддельными документами? Хотя ладно, это уже не имеет значения. Не хочешь говорить – не говори. Меня эти юридические тонкости теперь мало волнуют. – Богдан достал из рюкзака мину, которую прихватил еще из подземелья под казармами, и подошел к Дивакову.
– Узнаешь?
Диваков посмотрел на таймер: красная полоска с делениями показывала обратный отсчет времени. До взрыва оставалось меньше десяти минут.
– Что вы собираетесь делать? – с округленными от ужаса глазами, дрожащим голосом спросил бизнесмен.
– А ты сейчас сам увидишь.
Богдан придерживал мину у его груди, пока Карачун крепко приматывал ее скотчем к пленнику. После чего вышел в соседнюю комнату и вернулся оттуда с установленной
– А теперь в последний раз повторяю вопрос: какие объекты и когда взорвутся? Не услышу ответа – взлетишь на воздух. Осталось чуть больше семи минут. Мы с приятелем успеем отсюда убраться.
– Ладно, ладно, я согласен. Только снимите с меня эту штуку.
– Нет, сначала информация. Диктуй, – Князев взял с журнального столика блокнот с ручкой и принялся записывать за Диваковым адреса заминированных зданий.
– Теперь вы все знаете. Отключите таймер! – взмолился Диваков, и по его щекам потекли слезы.
Богдан с Карачуном отрицательно покачали головами.
– Но ведь мы же договорились! – Пленник задергался на стуле, но оба бывших спецназовца были неумолимы.
– За тобой есть один должок, с которого вся эта каша и заварилась. Смерть нашего товарища. И за него ты ответишь по полной.
– Умоляю вас, просите что угодно – деньги, драгоценности, вам на всю жизнь хватит! Только остановите таймер, – закричал Диваков.
Князев с Карачуном сняли с треноги камеру и молча вышли из дома, закрыв за собой дверь. Диваков опустил голову и с ужасом следил за сменой цифр на таймере – жить ему оставалось чуть больше двух минут. Он в истерике попытался освободиться, но скотч был крепким и никак не поддавался. Когда до взрыва оставалось всего несколько секунд, бизнесмен зажмурился. Раздался щелчок. Выждав немного, он открыл глаза и посмотрел на таймер. Время вышло, но мина почему-то не взорвалась…
– А все-таки нужно было сказать, что мина обезврежена, – сказал Карачун Князеву, когда они уже отъехали от дома. – Может, у него там сердце остановилось от страха.
– Ничего, даже если так, то одним гадом на планете будет меньше.
Эпилог
Как только Князев с Карачуном покинули особняк Дивакова, они тут же сообщили полиции о заминированных в городе объектах. Строительный магнат сообщил им, что по плану в воздух должны взлететь четыре здания. Вскоре чуть ли не на всех телеканалах появились сенсационные выпуски новостей о том, что правоохранительным органам удалось предотвратить в столице серию терактов. Как и предыдущие здания, эти четыре также находились в центральной части Москвы. Все они представляли архитектурную ценность и охранялись государством.
Князев с Карачуном вошли в бар выпить победные сто граммов за удачное завершение их приключений. Они сидели и пялились в экран телевизора, где показывали кадры из центра города, где из одного из заминированных зданий срочно эвакуировали сотрудников размещенных там фирм. Вокруг собралось множество зевак.
– Если честно, я боялся, что мы не успеем. К тому же опасался, что этот Диваков упрется, как баран, и не захочет сдавать места закладки мин, – сказал Богдан, не отрывая взгляда от телевизора.