Теща в подарок

Александрова Наталья Николаевна

— А я и не пытаюсь, — с неожиданным оживлением отозвался хозяин квартиры и даже потер руки. — Пройдемте со мной.., я очень заинтересован в том, чтобы эта мерзавка понесла ответ.., по всей строгости.., а скажите — при этой аварии никто не пострадал?

— Никто, к счастью… — быстро ответила Лола.

— Жаль, — Стриженок скривился. — Очень жаль.., а то ее можно было бы привлечь к уголовной ответственности.., вот сюда, пожалуйста, — он двинулся по полутемному коридору, заставленному какими-то коробками и ящиками, —

осторожно, не наступите на эту коробку.., здесь хранятся особо ценные экземпляры…

— Экземпляры чего? — поинтересовался Леня, переступая через коробку и придерживая под локоть Лолу, которая едва не налетела лбом на притаившийся в темном углу платяной шкаф.

— Экземпляры экспонатов, — непонятно ответил Стриженок и выбрался из коридора в большую комнату, почти лишенную мебели, но зато плотно заставленную такими же, как в коридоре, ящиками и коробками. — Присаживайтесь сюда… — и он придвинул гостям две табуретки, выкрашенные масляной краской цвета «тучи над городом встали». Сам он уселся на фанерный ящик и подогнул одну ногу.

— Дело в том, — гордо сообщил он, — что я музейный работник. Хранитель, так сказать, нашей истории.

— И что же вы — всю нашу историю храните в собственной квартире? — вежливо поинтересовался Маркиз, чтобы поддержать разговор.

— А что же делать, если больше никому она не нужна! — с тяжелым вздохом произнес Стриженок. — Если никого, кроме меня, она больше не интересует! Я больше двадцати лет проработал в музее, а теперь, в это торгашеское время, музей закрыли, и меня выставили на улицу! А все потому, что в это время все продается и покупается! Все из-за таких людей, как моя бывшая жена!

— Ваша бывшая жена — это Ольга Федоровна? — догадался сообразительный Маркиз.

— Разумеется! — с пафосом воскликнул хозяин и поджал под себя вторую ногу. — Мы с ней давно разошлись! Я не хочу иметь ничего общего с этой подлой, меркантильной личностью! У меня есть в жизни другие, высокие интересы! — он гордо окинул взглядом комнату. — Когда-нибудь наступит другое время, когда люди снова начнут интересоваться своей историей, и тогда они вспомнят обо мне! И я скажу тогда — вот оно, все это я сохранил ценой невзгод и лишений!

— Надо же, как интересно! — вздохнула Лола и пошире распахнула собачью шубу: в квартире Стриженка было жарко и душно.

От этого неосторожного движения накладной бюст примерно восьмого размера несколько сместился. Лола поправила его небрежным движением локтя. Стриженок закашлялся и вылупил глаза, потеряв нить разговора.

— Так вы не поддерживаете отношений со своей женой? — проговорил Маркиз, пытаясь подтолкнуть разговор в нужном направлении.

— С бывшей женой! — уточнил Стриженок.

— Как же с бывшей? — не сдавался Маркиз. По имеющимся документам вы с Ольгой Федоровной не разведены, и она прописана.., то есть зарегистрирована по этому адресу…

—

Это она нарочно! — взвизгнул Стриженок. — Она лелеет коварные планы отсудить у меня половину этой квартиры! Но ей не видать этой жилплощади, как своих ушей! Эта квартира необходима мне для хранения исторических ценностей! Я потому и не развожусь с ней, что она хочет при разводе отнять у меня площадь.., но ей не видать ее! повторил он, для верности топнув ногой. При этом ближайшая к нему коробка развалилась, и на пол посыпались толстые глянцевые журналы. Леня скосил глаза и прочитал на обложке название «Лектор — пропагандист».

— Вот так каждый раз! — плаксивым голосом проговорил Стриженок и кинулся собирать рассыпанные экземпляры. — Стоит мне разволноваться, как происходит разрушение упаковки.., упаковка, понимаете, некачественная.., финансирование прекращено… конечно, следовало бы хранить все эти бесценные экспонаты в специальных металлических контейнерах, но где их взять? А эта мерзавка, я имею в виду свою бывшую жену, подсылает ко мне людей с посулами и угрозами… Скажите честно, — Стриженок подозрительно взглянул на Леню, — вас не она прислала?

— Говорят же вам — нет! — Маркиз скривился, как от зубной боли. — Мы сами ее разыскиваем, в связи с ДТП…

— Расколотила, блин, нашу машину, и смылась! — добавила Лола.

Она подняла с пола один из журналов и принялась им обмахиваться.

— Что вы делаете! — взвизгнул Стриженок, выхватывая у нее журнал. — Это же восьмой номер за семьдесят шестой год! Тот самый номер, где была опубликована классическая статья профессора Семихвостова «Звериный оскал капитализма»! Это единственный экземпляр в стране! Все остальные утрачены!

— За неимением в те годы туалетной бумаги, — вполголоса вставил Леня.

— Что вы сказали? — подозрительно переспросил его Стриженок.

— Я поинтересовался, в каком же музее вы работали.

— Как, разве я вам еще не сказал? — Стриженок приосанился и гордо сообщил:

— В музее истории агитации и пропаганды! Между прочим, я был там старшим научным сотрудником!

— Небось, и кандидатскую степень имели?

— А как же! Я защитил диссертацию на тему «Методика проведения лекций о международном положении в оленеводческих колхозах Крайнего Севера»…

Глаза его подернулись мечтательной дымкой воспоминаний, и он вполголоса добавил:

— Как меня встречали на местах, когда я приезжал для сбора фактических материалов!

Как встречали! Лучший номер в гостинице, обкомовский паек, машина с шофером! Приезжаю в лекторий — стол накрыт, а на столе оленина, красная рыба, моченая брусника…

— Бойцы вспоминают минувшие дни, тихо проговорил Маркиз.

Лола, которая совершенно упарилась в китайской шубе, снова поправила съезжающий на сторону бюст и раздраженно проговорила: