Тесен мир
Шрифт:
Горн сворачивал раз за разом, и постепенно в голове складывалась если не карта, то по крайней мере принцип устройства этого невероятного лабиринта. Как ни странно, больше всего он напоминал чудовищный организм – нечто вроде исполинского кольчатого червя, размноженного бессчетно и сращенного со своими копиями в нескончаемую сеть.
Но прежде чем Горн успел с этим разобраться, зеркала, будто спохватясь, стали испаряться, затягивая все вокруг непроглядным свинцовым туманом. Рванувшись по прямой, исполин попытался вырваться из него, однако везде было то же самое, как будто завеса
Казалось, странный туман не рассеивается, а постепенно сгущается во вполне осязаемые поверхности, выстраивая вокруг Горна удивительное сооружение, очертаниями напоминавшее исполина с высоко воздетой рукой. Все нутро великана заполняли увесистые ромбовидные модули, помещенные в ячейки трехмерной решетки и объединенные бесчисленными кабелями. И сейчас гигантский этот прибор работал в полную силу, наполняя пространство мощным гулом. Горн явственно ощущал, как по стальным жилам электронного чудища разгоняются токи, вдыхая в него подобие жизни, как эти токи моделируются в сигналы и устремляются ввысь по вскинутой руке великана, по зажатому в кулаке длинному мечу, чтобы сорваться затем с самой вершины. Куда, зачем?..
Пока, отвлекшись от антенны, Горн стал разбираться в хитросплетении проводов, и расследование повлекло его в глубь прибора, к самому его сердцу, поставляющему во все клетки живительную инициативу. Здесь оказалось темно, и потому гигант не сразу определил в странном модуле, подвешенном на пластиковых крючьях и сращенном с остальным полусотней трубок и проводов, вполне живого человека – больше походящего, правда, на обтянутый фольгой скелет. Еще позже Горн разглядел в бедолаге женщину, и только на исходе полной секунды узнал Ю.
Да, несомненно: сердцем прибору служила богиня. Хотя от прежней нежнокожей девочки в ней сохранилось немного, будто это урчащее чудище высосало из нее и необязательную плоть, и лишнюю чувственность (впрочем, так и не успевшую пробудиться), и сторонние мысли. Перемены зашли уже необратимо далеко, и жить девушке осталось, наверное, месяцы, если ЭТО можно назвать жизнью. Но кто же ее сюда запихнул?.. Проклятие!
Без надежды Горн вглядывался в оцепеневшее лицо, в полуживое тело, распятое на крючьях, – в это бывшее человеческое существо, превращенное в безмолвный придаток к… Военному Координатору? Ну да!.. Горн хищно оскалился. Выходит, меня опередили? И где обретается сей везунчик? Хотя… Конечно, где же. ему пребывать, как не в голове Великого Огра!
Отвернувшись от Ю, гигант заспешил наверх, сторонясь густо натянутых проводов, словно страшился завязнуть здесь, как она. Грудь каменного исполина начинили модулями по ключицы, а чуть выше протянулись смотровые мостки, по которым сейчас бродили спецы, сосредоточенно вглядываясь вниз, иногда подсвечивая себе фонарями, негромко переговариваясь. Наверное, они выискивали подходы к очередной неполадке, неизбежной в такой громадной системе, – Горн миновал их мгновенным броском. Затем, по-прежнему невидимый, взбежал по винтовой лестнице и протиснулся
За ней обнаружился пультовый зал, занимавший, судя по изгибу стен, всю нижнюю челюсть великана. Перед экранами дежурили шесть операторов, тоже из спецов, а за их работой следила пара «глазков», подвешенных к потолку. Появление Невидимки, разумеется, не потревожило никого, и, наскоро оглядев жилые ниши спецов, втиснутые в исполинский подбородок, Горн поднялся этажом выше, продавив на входе дверь.
Как и следовало ожидать, здесь размещались комнаты охраны. Составляли ее трое здоровенных Львов – всего-навсего. Впрочем, к каждому прилагался небольшой гарем и минимум обслуги, так что при надобности численность стражи могла быть утроена.
Не задерживаясь, Горн проследовал за укрытым в стене кабелем на следующий уровень, по пути сокрушив новые запоры, и очутился в роскошной комнате, залитой светом из огромного окна-глаза. Скользнув к стеклу, Горн увидел под собой сверкающие горные вершины, продравшиеся сквозь сплошной облачный слой, и удовлетворенно усмехнулся: все-таки он оказался прав. Но отчего разрез этого глаза кажется таким знакомым? Кстати, и лепка громадного лица…
За спиной раздался шорох – Горн крутнулся вокруг оси. И тут же его окатило жаркой волной: он увидел Нору. Расширенными глазами Львица глядела на него, и ее напряженное лицо могло означать что угодно – Горн разучился его понимать. Губы Норы шевельнулись.
– Что? – спросил он нетерпеливо. – Ну говори!
– Слишком долго тебя не было, – повторила женщина чуть громче.
Что случилось с ее лицом? Будто чуть увяла кожа в углах глаз, жестче стали скулы… Что произошло с ней? Или со мной?
– Я, что ли, спал? – спросил Горн. – Сколько времени прошло?
– Много, – прошептала женщина. – Слишком много.
– Хватит! – рявкнул он. – Я же вернулся. Только сейчас Горн обратил внимание на пластиковые доспехи, покрывавшие ее великолепные формы от шеи до подошв. К чему ей такой наряд – здесь и сейчас? Кого она стережется?
– А Ю, – вдруг вспомнил гигант. – Где она?
– Богиня заняла подобающее место, – кривя губы, ответила Львица. – Теперь она счастлива.
– А что стало с Эриком?
– Зачем он нам, милый? – возразила женщина. – Теперь мы пойдем вместе разве нет? – И она улыбнулась гостю ослепительно, как прежде… хотя чуть натужно.
Внезапно в Горне шевельнулся страх, уже почти забытый. В растерянности он оглянулся, но никого не увидел.
– А что скажет на это Тор? – поинтересовался гигант. – Кстати, он-то где?
– Старик спекся, – небрежно пояснила Нора. – Что поделаешь: слишком долго он правил!
– А теперь правишь ты? – Горн кивнул на компактный, встроенный в стену пульт, где завершался путеводный кабель, и спросил опять: – Куда делся Эрик?
– Тигр? – Женщина засмеялась. – Успокойся, с ним все в порядке, скоро его увидишь.
– Он тоже счастлив? – с усмешкой ввернул Горн.
– Об этом спросишь его сам. – Нора протянула к нему руки. – Ну хватит, иди ко мне!..
Ее лицо напряглось, будто в нетерпении, но она даже не попыталась выбраться из своей скорлупы.