Тестировщик миров
Шрифт:
Он повернулся ко мне, сразу определив, кто тут главный. Пару секунд мы мерились взглядами. Очевидно, профессор решал, какой тон выбрать для разговора. Я представлял, что сейчас творится в его голове, и поэтому не удивился его выбору. Профессор решил говорить с позиции силы. Ну, сразу видно, что не профессор психологии.
– В тех кустах у вас никто не прячется?
Слово «прячется» мне не понравилось, но я простил его этому штатскому – все-таки не лингвист он, а, похоже, какой-то ботаник:
– Нет.
Глядя на меня, новый знакомец достал из бокового кармана тонкую трубку. Покатав что-то во рту, поднес ее к губам и с силой дунул в сторону кустов. Там громыхнуло. В стороны полетели ветки и осколки камней. Один из осколков ударил меня по ноге. Черт! Больно же! Как бы даже не больнее, чем когда меня штыком пырнули.
Пережидая звон в ушах, я с искренним интересом оглядывал вывороченную рядом с дорогой ямину. Ого! Никак не хуже гранаты. Только вот как он ее во рту уместил и через трубочку выплюнул?
Через мгновение на дороге остались только автомобиль, профессора и я.
– Что случилось? Кто стрелял?
Папа Цаплер присел на корточки так, что голова его оказалась рядом с головой нашего товарища.
– Это хорошо, что у вас там никого не было, – сказал он назидательно, кося глазом в мою сторону, – а то могло бы произойти несчастье…
Если б профессор удосужился поднять вверх палец и потрясти им, то стал бы похож на бродячего проповедника. Только вот яма в земле намекала на то, что проповедями этот интересный человек может и не ограничиться. Чтобы не оставаться в долгу, я улыбнулся и подбросил на ладони пистолет.
– А это – пистолет Марголина с глушителем. Если выстрелить кому-нибудь в руку, в ногу… или даже голову, то эффект будет примерно тот же, хотя шуму – гораздо меньше… Я считаю, что мы договорились?
Профессор наклонился, близоруко разглядывая оружие в моей руке.
– Похоже, вы очень серьезные люди, – наконец сказал он.
– Не сомневайтесь, – подтвердил я его догадку. – Но если мы отсюда не уберемся, то всем нам будет плохо.
– Уговорили, – буркнул профессор. Повернувшись к товарищу, так и не покинувшему кабины грузовичка, скомандовал: – Самомото! Мы уезжаем.
– Что за люди?
– Общество, – ответил Папа.
– Хорошие люди, – с чувством заметил ученый, рассматривая автомат на Зеббовой груди.
Тот махнул рукой, и с задней стороны грузовика послышался топот многих ног, хлопнула дверца.
Профессор обеспокоенно заозирался:
– Ты бы предупредил молодых людей… Мало ли что…
– Да! – сказал Папа Цаплер. – Там у нас ящики… Так вы с ними поосторожнее.
– Что-то ценное? – поинтересовался я. – Достояние угнетенного народа?
– Нет. Овощи. Продукция с лабораторного огорода…
В голосе профессора чувствовалось нечто недоговоренное. Я посмотрел на дымящиеся
– Эта горошина с той свеклой, что в фургоне лежит, на одной грядке росли…
– Биовзрывчатка, – внес ясность желчный Самомото. – В машине не плевать и не курить.
Он явно хотел произвести впечатление на нас, но просчитался.
– Других предосторожностей не нужно? – небрежно поинтересовался я. – Чесаться и бить чечетку не возбраняется?
Папа Цаплер оглядел меня, словно редкость, бог знает как попавшую в его руки. Ему явно хотелось сказать что-то колкое, но ученый благоразумно сдержался. Вместо этого он с печальным вздохом произнес:
– Я не знаю, насколько вы матерый революционер, но в плане науки, друг мой, вы дремуче невежественны… Вы даже не представляете, с чем столкнулись!
– Почему же? Но самое главное для меня в данный момент то, что, по-видимому, у вас есть все необходимые документы от Министерства Нападения.
– Господи! – Он воскликнул так, словно я спросил его о чем-то неприличном. – Документы… Да уж конечно! Мы же на них работаем!
– Работали, – поправил Папа Цаплер товарища. – Все уже в прошлом…
– Значит, помех на нашем пути будет не много.
– Если ваши приятели не подорвут нас по дороге, – сказал Самомото, – то мы довезем вас хоть до президентского дворца, если вам туда нужно.
– Вас знают? – удовлетворенно спросил подошедший Председатель, услышав то, что хотел услышать.
Профессора переглянулись с самодовольными улыбками:
– Нас боятся…
– Мы подарим вам на память сводки полицейского управления, – пообещал Папа Цаплер.
Зебб откуда-то сзади крикнул:
– Мы готовы. Можно ехать.
Я подошел к грузовичку сзади. За низким бортиком, полузанавешенным брезентом, лежали несколько ящиков. На них и расположились ребята из группы и делегаты.
– Я в кабине. В ящиках, что в кузове, – взрывчатка. Загородите ими двери. Если что-то начнется…
Зебб закивал, показывая, что знает, как поступить в этом случае. Надеюсь, что обойдется…
– Ну, сам знаешь, что говорить об этом…
Председателя втянули внутрь. Я закрыл заднюю дверь и сел рядом с профессорами.
Плюнув синим дымом плохо отрегулированного выхлопа – профессора называется, – фургон взревел и тронулся с места. За лобовым стеклом заскользила дорога; рассекая ее на кусочки, заворочались дворники…
Глядя на Папу Цаплера, управляющегося с рулем, я задумался и попытался разобраться в себе – как мне это все? Программисты молодцы. Люди у них как живые получились – и внешность, и поведение, но все-таки затянуто… Затянуто… Ну и само собой, темп игры… Где стрельба? Где поединки нервов? Где все это?