Тетрагон
Шрифт:
Рива нимало не тревожилась по поводу предстоящей вылазки в подземный некрополь. Она испытывала не страх, а скорее жгучее нетерпение. Желание поскорее выбраться за пределы монастыря и избавиться от заклятия кристаллиды.
О своем будущем она пока не задумывалась. Возвращаться домой было нельзя, иначе ее снова заберут сюда. Но она и не собиралась этого делать. Так, появиться ненадолго, сообщить родителям, что с ней все в порядке, и снова исчезнуть, чтобы не навлечь на них беду. Уж лучше и в самом деле отыскать Созерцателей и примкнуть к ним. Девушка слышала, что заговорщиков
Закончив работу в саду, она уже собиралась вернуться в свою комнату, но Маура отправила ее на кухню. Рива не стала возмущаться и возражать. Стиснув зубы, она молча выслушала новую порцию оскорблений в свой адрес и даже сумела изобразить улыбку, чем очень озадачила Мауру. Скоро все это закончится, так что можно и немного потерпеть. Рива несколько часов мыла грязную посуду и старалась покончить с этим делом как можно быстрее. До отбоя ей нужно быть с Катериной.
Наконец с посудой было покончено. Рива составила чистые тарелки в стопку на столе, вытерла руки и направилась к выходу. На улице к тому времени стемнело, лишь свет Энио да несколько факелов на стенах освещали внутреннюю площадь монастыря. Девушка вышла из трапезной и направилась к башне послушников.
Ненавистный монастырь! Ненавистные ведьмы! Если когда-нибудь Созерцатели одержат победу над Властелинами, они непременно уничтожат этот замок, и Рива будет просто счастлива. Здесь она пережила худшие моменты своей жизни.
– Рива, – вдруг донеслось до девушки. Она резко остановилась.
– Я здесь, – прошептал кто-то совсем рядом.
Девушка обернулась. В самом темном углу, между конюшней и башней послушников, она различила высокий силуэт.
– Катерина? – удивилась Рива. – Уже пора?
Тень молча кивнула головой.
Рива огляделась и, убедившись, что за ней никто не следит, поспешила к Катерине.
– Но ведь до отбоя еще есть время, – прошептала она. – Мы не торопимся?
Она шагнула в мрак закоулка, пытаясь рассмотреть фигуру в тени, и только тут поняла, что перед ней вовсе не Катерина.
В темноте стояла молодая девушка с черными вьющимися волосами, в длинном платье и кружевной накидке. На ее груди красными искрами полыхал крупный хрустальный медальон.
– Кто ты? – спросила потрясенная Рива.
И в этот момент на ее голову обрушился сильнейший удар, и девушка без чувств повалилась на землю к ногам незнакомки.
– Одной меньше, – удовлетворенно проговорила Дельфина.
Глава тридцать первая. Потерянные зеркала
Иннокентий Бест и Шахиня приехали в поместье дворянского собрания около полуночи. Сеанс связи специально назначили на позднее время, чтобы в имении не оказалось посторонних людей. Таких, кто не был посвящен в тайны Клуба Калиостро. Шахиня всю дорогу молчала и, прищурившись, с недовольным видом смотрела в окно. Бест не обращал на нее внимания, погруженный в свои мысли. Он думал о Гертруде и обо всем, что происходило в последнее время в его жизни. Ему нравилась Болховская, ее дикий, необузданный нрав, но все же она была ведьмой, а от таких лучше держаться подальше. Об этом ему еще отец твердил много лет назад, когда он только начал посещать собрания Клуба. Но теперь отец обретался в подвале в виде стеклянной статуи, и некому
Гертруда с удовольствием поселилась в поместье дворянского собрания. Все члены Клуба, кроме баронессы Гольданской, восхищались ею и ее необыкновенными способностями. Лишь владелица Диоптры приняла ее появление в штыки, но Бест и не сомневался, что все именно так и будет.
Когда Гольданская лишь только увидела Гертруду, она сразу же, выхватив из складок одежды длинный узкий стилет, бросилась на нее. Охранники спохватились не сразу, и разъяренная фурия уже готова была нанести удар. Однако Гертруда спокойно стояла и с загадочной улыбкой наблюдала за ней. Гольданская вонзила стилет ей в бок, и клинок сломался, словно о каменную статую.
– Баронесса! – взвизгнула тогда Щергина. – Вы с ума сошли?!
– Как вы посмели привести сюда эту тварь?! – возмутилась Гольданская.
Гертруда, ни слова не говоря, вскинула руку, и баронессу отшвырнуло назад. С размаху врезавшись спиной в стену, она зависла в воздухе в двух метрах над полом. Гольданская, с ужасом вытаращив глаза, умолкла, а Гертруда, вытянув перед собой руку, неспешно подошла к ней.
– Обычная сталь не может причинить мне вреда, – рассмеялась она.
– Я найду способ покончить с тобой, уж будь уверена! – прошипела Гольданская.
– Разве можно быть такой злопамятной, баронесса?
– Ты изуродовала меня на всю оставшуюся жизнь!
– Зато только я могу вернуть тебе прежний облик.
– Что?! – не поверила своим ушам баронесса.
– В том, что случилось, нет моей вины! Все мы ошиблись, и все поплатились за это! Ты – красотой, а я своей свободой! Но я могу все исправить! Поэтому мое благополучие в твоих интересах!
Гольданская понемногу успокоилась, что было очень кстати, ведь без ее Диоптры члены Клуба не смогли бы связаться с потусторонним миром.
С того инцидента минуло два дня, и вот сеанс связи был назначен.
Верхушка Клуба Калиостро, вернее, то, что от нее осталось на сегодняшний день, собралась в конференц-зале имения впервые с того дня, когда погибли князь Векентьев и граф Лужецкий, а Виолетта Шадурская бесследно сгинула в черном зеркале. Мадам Гольданская в наглухо закрытом черном платье и белой фарфоровой маске, закрывающей изуродованное лицо, готовила свою Диоптру, Михаил Башаров настраивал видеокамеру и проектор, чтобы транслировать изображение с оккультного прибора на большой экран. За круглым столом из черного дерева сидели Гертруда Болховская, граф Орлов и княгиня Щергина. Начальник службы безопасности Артур стоял у входной двери зала, сцепив руки за спиной и храня молчание.
Когда Бест и Шахиня вошли, Гольданская щелкнула серебряной зажигалкой и начала зажигать свечи, установленные вокруг стеклянного черепа Диоптры. Шахиня все так же молчала. Она заняла свое место за столом и с ненавистью взглянула на Гертруду. Иннокентий перехватил ее взгляд и окончательно понял, в чем дело. С самой первой встречи его помощница невзлюбила зеркальную ведьму и теперь всячески старалась это показать. В лагере ненавистников Гертруды было уже двое, и он едва заметно усмехнулся.
– Прошу заметить, господа, я делаю это только потому, что известная вам особа обещала вернуть мне мое прежнее лицо, – со злостью произнесла Гольданская, кивнув в сторону Гертруды.