Теург
Шрифт:
Глава 13
— А я говорю, нечего с ним церемониться! Вспороть грудину, вытащить сердце, да пронзить кинжалом! Всего делов-то!
— Вот! Посмотрите на него! — Энки крякнул, тыкнув пальцем в ацтекского бога. — Для всех проблем одно решение! И кто его вообще в коллегию выбрал? Он же не умеет мыслить конструктивно! — обернулся он к египетскому богу. — Эй!
Египетский
— Да, да?
— Ты спишь что ли? Да что ж это такое! — Энки возмущенно потряс материалами дела. — Мне чего, это все одному разгребать?
— А я тебе и предлагаю, а ты пиши! — давил ацтекский судья.
— Пиши! Легко сказать — пиши! А что? Давайте голосовать. Значит … ммм … вспороть и вытащить — кто за? Один голос. Так. Второй вариант, который про любовь? Тоже один! А ты чего молчишь? — Энки снова толкнул судью справа.
— Да?
— Ооооо! Говорю, за какой вариант голосуешь? — прокричал ему прямо в ухо.
— Не надо нервничать, уважаемый! Я все слышу. А тебе нервишки бы подлечить, где-нибудь на земных курортах, — собрав губы трубочкой, Амон укоризненно взглянул на Энки.
— Ну, так что писать?
— Ты пиши уже чего-нибудь быстрей! — пробасил со своей скамьи Один. — Пол дня уже сидим, обедать пора! У меня волки не кормленные!
— Тихааааааа! Значит ты чего, воздержался? — Энки бросил вопросительный взгляд на египтянина.
— Пиши, что воздержался!
Энки шумно выдохнул и похлопал руками по карманам.
— Зря успокоительное не взял! Прям мотор шалит. Как с вами работать? Как?
— Нельзя тебе на таких нервных должностях работать! Возраст все-таки! Сидел бы дома, отдыхал! — снова подцепил Один.
— А кому работать, тебе что ли? — подскочил Энки. — Я и смотрю, как ты справляешься! Из-за кого сыр-бор? Твой участок, твой гражданин дел натворил, а ты и в ус не дуешь! Оборотни опять же! Вон у Велеса [1] что ли пока поинтересовался бы хоть, как поднять эту … ммм… популяцию!
— Ты пиши вон, не отвлекайся! Мы тут уже всю популяцию себе отсидели, тебя ожидаючи!
— Значит, в отсутствие кворума, последнее слово остается за председательствующим! — торжественно провозгласил Энки. Никто особо не отреагировал, в зале стоял шум, все занимались своими делами.
— Итак… ммм… войдет любовь… — сам себе диктовал Энки, …изъять….
С греческой скамьи послышался
Лицо Энки стало пунцовым. Сжав кулаки, он было вскочил, потом плюнул и сел на место.
— Так, значит… на чем я остановился? Изъять и передать… Кретту…
— Не надо мне ничего передавать! — возмутился со своей скамьи Кретт. — Изъяли и себе оставьте!
— Тихааааааа!
Энки еще немного поколдовал над пергаментом, потом махнул рукой и щедро присыпал написанное золотым песком.
— Годится? — он показал решение судьям.
Те, особо не заморачиваясь над содержанием, дружно кивнули. Все устали и хотели домой.
— Тогда ставим печать!
На миг над столом зависло утонченное золотое изображение их древних рун и мягко опустилось на пергамент.
— Так! — Энки довольно потер руки. — Теперь нужен артефакт и проводник. Ты у нас чем там заведуешь? — обратился он к Кретту. Тот надулся и молча скрестил руки на груди. — Камнями?
Энки щелкнул пальцами и выудил из воздуха продолговатый красный рубин.
— Сварог! Я этому твоему младшому что-то не доверяю, поэтому сам проследи, чтобы камень этот в украшение вставили да объекту исполнительного производства передали! Для перемещения, так сказать, в место назначения. Потом отчет пришлешь!
Грозно зыркнув на Кретта, глава славянского пантеона деловито кивнул.
— И последнее, — устало выдохнул Энки. — Проводник. Кто желает огласить решение подсудимому?
Желающих не нашлось.
— Так я и думал! Что там у нас в правилах записано? Ммм… — он зарылся носом в бумаги. — Вот! Живое существо… бла-бла-бла… ноги… язык… Так, так, так! Где-то я что-то подобное видел… А!
Пошарив глазами под скамьями, Энки выудил из глубины зала испуганного козла. Повинуясь взору шумерского бога, козел плавно поднялся в воздух, пересек зал и завис над судейским столом.
Один тяжело вздохнул, предусмотрительно наступив волкам на хвосты.
— Та-ак. Ноги, язык, все имеется, — сверяясь с правилами, перечислял Энки.
Неожиданно очнувшись, козел испуганно мекнул и, извернувшись, исхитрился цапнуть главного судью за палец.
— Ох ты ж, вот ведь зараза! — одернул руку Энки. — Зубы тоже есть. Годится. Это чей жертвенный? — обратился он к залу. — Никому не нужен что ли? Ну и прекрасно.