Тезей
Шрифт:
Тело Солоента искали, но так и не нашли.
Первыми решили остаться здесь братья утонувшего - Евней и Тоант. Неожиданно к ним присоединился Герм. Тогда вместе с ним вызвались основать тут заморское поселение еще несколько афинян. Их примеру последовали и некоторые греки с других кораблей. На берег сошли, чтобы здесь остаться, и все амазонки. Кроме, естественно, Антиопы. Как объяснил Герм, он решил именно здесь, на земле, ничем еще не испорченной, и создать настоящее народовластие.
Город по имени жрицы Гермеса назвали
Так вот нееожиданно исполнился совершенно невероятный дельфийский оракул.
О глазастая и всесведущая мудрость, как далека ты от сиюминутных устремлений человеческих!...
В Афины корабль Тезея добирался в одиночестве. Перифой, некоторое время плывший рядом с ним, отвернул к Фессалии, намереваясь обойти остров Эвбею с другой стороны. Большинство же остальных греческих суден во главе с Гераклом решили догулять и еще раньше двинулись в сторону Трои. Слишком уж легко, неуважительно для мужского достоинства легко, достался им священный пояс амазонок. Как тут не догулять, не покрасоваться выпуклостями своих мускулов.
Нет ничего ни удивительного, ни неожиданного в том, что возвращение Тезея с Антиопой вновь взбудоражило Афины и его окрестности. Жители аттических городов вообще подвержены воспламенениям эмоциональным. Это для них все равно, что время от времени омываться горячей водой. И не столь важно тут очищение от видимой грязи. Грязи земной и житейской они быстро снова накопят. И еще намусорят, умываясь. Важно вообще очиститься, побывать в состоянии эмоционального подъема, поплескаться, отмахиваясь от непонятного и малопонятного. Отдохнуть, повоспламеняясь душой.
Во что это выльется - в то и выльется. Все равно не предугадаешь, как все повернется, в каких словах выкрикнется. А слова-то и потащат все за собой.
Понятно, что в Афинах копилось и недовольство. Можно ли такому влиятельному человеку, как Тезей, надолго отлучаться из города. Нельзя, разумеется. В этом сходились и противники тезеева народовластия, и его сторонники, хоть и огорчались сходством мнений с противниками. Однако афинский царь вернулся. Теперь на месте сидит. Да еще со столь необычной женой. И направление мужских суждений переменилось. Теперь он остепенится, принялись не без удовольствия рассуждать многие из афинских палконосцев. Выпуская из виду то обстоятельство, что женой Тезея стала воинственная наездница.
Женщины же, не только афинские, но и аттические, быстренько уловили именно то, что Антиопа - свободная воительница - независимое существо. А мы чем хуже, взялись заявлять они? Да еще прямо в глаза своим мужьям. Почему народовластие не для нас? Пусть так рассуждали не все жительницы Аттики. Пусть даже возникли подобные суждения сначала на какой-нибудь Допилоновой улице, в доме, где обитали легкомысленные подружки афинских гуляк. Но такие разнузданные мысли почему-то проникли и в жилища добропорядочных
Ненадолго не оттого, правда, что считающиеся от природы сообразительными представители сильного пола, придя в себя, быстро определились со сколько-нибудь существенными аргументами против вредных заблуждений представительниц пола прекрасного, но слабого. Общественное мнение увлеклось совсем иным обстоятельством. А именно - основанием за морями афинского города Питополя. Гибелью Солоента, разумеется, поогорчались, однако какое важное событие - аттическое поселение на неведомых землях. Вот уж чего не собирался совершать Тезей, отправляясь к амазонкам, несмотря на заключение дельфийского оракула, которого тогда никто не понял и поэтому вскорости и было оно забыто.. И н тебе - основание греками этого заморского поселения в конце концов больше всего взбудоражило, казалось бы, таких домашних афинян. Словно - вот оно свое, рядом, до него совсем даже просто дотянуться рукой. Больше того, настойчивые разговоры подобного рода подтолкнули афинян и дальше, внимание многих повернулось на Элевсин, расположенный, действительно, под афинским боком и, надо же, в плодородной Фриасийской равнине. Ныне он притулен к враждебным Мегарам. "Элевсин!
– один из двенадцати городов, основанных нашим великим владыкой Кекропсом", - буквально гудело повсюду. Следует его немедленно вернуть, волновались мирные афинские палконосцы. Словно они не палки постоянно таскают с собой, а мечи, подобно диким и необузданным беотянам или фессалийцам.
И это гудение заглушало собою все остальное. Кроме толков о народовластии, разумеется. Преобладавшие тогда представления о народовластии, наоборот, придавали порыву афинян вернуть себе Элевсин особую законную силу. Ведь они, палконосцы, так были единодушны. Ну, полное согласие. Даже голосовать не надо.
Следует признать, что Тезей, разделяя настроения афинских палконосцев, тем не менее не ожидал столь бьющей через край горячности, охватившей жителей славного города. Города особенно. Хотя и остальные аттические филы взволнованно откликнулись на призыв вернуть Элевсин, заключить в братские объятия соскучившихся-де по ним родственников и близких.
Потому Тезей собрал в царском мегароне не только своих друзей и соратников -Мусея, Пилия, жреца Диониса Одеона, но пригласил и Менестея. Менестей привел с собой Клеона. Для большей представительности собрания. И конечно, вместе с мужчинами совещалась и Антиопа..