The Beginning of the End
Шрифт:
========== Глава 1 ==========
Освободительная война была смутным воспоминанием Меилы Наис - но она унесла жизнь ее отца, Мухаммеда Наиса, погибшего в 1920 году в Каире в одной из стычек с англичанами. Так погибали многие - от феллахов, впавших в ничтожество потомков древних египтян, до турецких мамелюков. Однако Мухаммед Наис, в отличие от них всех, оставил своей единственной дочери миллион английских фунтов.* Миллион!
В десять лет это не слишком пошатнуло мир Меилы Наис, у которой было все, чего она могла пожелать, и она не знала, на что потратить
Свою мать, красивую и умную египетскую турчанку, Меила Наис потеряла еще в шесть лет - она скончалась от тифа; и с тех пор отец все силы положил на воспитание дочери. Мухаммед Наис был европейски и светски образованным человеком, сторонником Саада Заглула, египетского прогрессиста и борца за независимость. Отец Меилы тоже выступал за женское образование - фактически, как по секрету говорил Мухаммед дочери, он боролся за возвращение современным египтянкам того статуса, который они имели во времена фараонов.* Десятилетняя Меила внимала отцу, затаив дыхание, не сводя с него огромных черных глаз.
Мухаммед Наис знал, о чем говорил: его предки пахали землю в усадьбах турецких помещиков и служили арабским торговцам и кочевникам, но именно они вели свой род от древних египтян.
Этот сказочно разбогатевший потомок феллахов хотел дать Меиле, своей наследной принцессе, лучшее, на что был способен. А может, он просто очень ее любил.
Глядя, как опускают в землю ее отца, завернутого в белое полотно, Меила не плакала - она чувствовала в своей груди холодный камень. Что значит смерть? Что остается от тех, кто тебя любил, - что, кроме этих бедных безымянных костей?..
Она ушла с похорон, держась за руку тетки, родственницы матери, прикрывавшей лицо черной вышитой чадрой. Свое погребение Мухаммед Наис завещал устроить в западной пустыне: по образцу своих далеких предков, обожествлявших собственные мумии.
Меила уже много знала о верованиях древних египтян; но сегодня они нисколько ее не утешили.
Дома девочка, закрывшись в своей спальне на втором этаже их каирского особняка, долго плакала угрюмыми, злыми слезами. А потом тетка, добрая Мариам, пришла к ней и взяла Меилу к себе на колени, как маленькую: она дала ей молока с пирожными и долго утешала ее, рассказывая о рае Пророка, где уготовано место всем праведным. Меила не спорила с сестрой матери, но и почти не слушала эту женщину, думая свои угрюмые, слишком взрослые мысли.
Она-то знала, что Мухаммед Наис не принадлежал к числу тех, кого называют правоверными, будучи наполовину европейцем, отчасти - египтофилом и не соблюдая почти никаких установлений Корана: хотя и происходил из мусульман. В его доме женщины носили открытые платья и мечтали об университетах. Но смерть для Мухаммеда Наиса и его домашних перестала быть простой, обещанием райского сада, - и сделалась такой же трагической загадкой, как и для англичан и
Впрочем, тетка Мариам не желала ей ничего плохого и искренне заботилась, навещая Меилу в ее огромном пустом доме. По крайней мере, Меиле, на всех, кроме отца, смотревшей подозрительно, не казалось, что тетка просто хочет ее денег…
Вскоре жизнь в доме вернулась в более-менее привычную колею: хотя Меила знала, что ничего уже не будет как раньше.
К юной наследнице продолжала ходить нанятая отцом учительница-англичанка, миссис Теплтон. Эта леди прежде учительствовала в Англии, в Манчестере; и в Египте, потеряв мужа-полковника, она осталась без средств к существованию.
Мухаммед Наис не доверял женским школам, недавно учрежденным в Египте, и его дочь получала образование дома - как и большинство египтянок. Но Меиле преподавали много больше, чем обычным девочкам из мусульманских семей. Меила к своим десяти годам свободно говорила по-английски и понимала французский, и неплохо знала историю - не только Египта, но и других значимых стран. Каирский музей древностей дочь египетского миллионера посещала еще с отцом; но миссис Теплтон долго и восторженно расказывала Меиле о своей родине, о Тюдорах, о Тауэре и парламенте, о Лондоне, который был ровесником кельтов и римлян, и о покорении Индии.
Точно так же, как Индию, британцы оккупировали и Египет, считая это своим правом белых людей… но рассказы гувернантки о Востоке Меила слушала, забыв о своей враждебности, с жгучим интересом. Однажды миссис Теплтон заметила, что фамилия Наис встречалась ее мужу в Индии, - хотя является, скорее всего, греческой или турецкой…
– Сколько же кровей в тебе смешалось, моя дорогая!
– воскликнула тогда англичанка со смехом, прозвучавшим несколько принужденно.
– Вы едва ли можете себе это представить, мадам, - четко сказала Меила в ответ, не сводя с миссис Теплтон своих черных глаз.
Спустя год после гибели Мухаммеда Наиса, во время одного из посещений учительницы, Меила завела с той разговор о смерти и загробной жизни. Ей очень хотелось услышать, что миссис Теплтон думает об этом - и увидеть, как англичанка смутится. Такая ли эта леди материалистка, как все люди запада?
Меиле хотелось услышать больше, чем то, что сказала бы ей тетка Мариам и любая мусульманка.
Совершенно неожиданно миссис Теплтон заговорила с девочкой об индийских верованиях в перерождение - реинкарнацию, которую якобы проходили все живые существа, чтобы достичь слияния с Богом. Индийцы не верили в абсолютного Бога, но некоторые их идеи восприняли греческие мудрецы, Пифагор и Платон…
– И вы в это верите?
– спросила одиннадцатилетняя Меила, неподвижно глядевшая на англичанку из-под своей “египетской” ровной челки.
– Я думала, что вы западная христианка!
Миссис Теплтон грустно рассмеялась. Она сделала глоток ароматного турецкого кофе, которым ее угостила маленькая хозяйка.
– Очень трудно сказать, во что мы сейчас верим, Меила, - ответила учительница.
– Война смешала все понятия, Запад и Восток… Я была воспитана материалисткой, но теперь я верю в душу. Мне кажется, мой покойный муж до сих пор рядом со мной.