The Phoenix
Шрифт:
– Не слишком радушный прием, – хрипит Вальдес где-то поблизости, сбрасывая за борт веревочную лестницу.
Комментарий к
XXIV
Аудио сопровождение в группе – https://vk.com/gromova_asya_writer
====== XXV ======
Lorde – Yellow Flicker Beat (Kanye West Remix)
Krewella – watercolour
Я отклоняюсь в сторону, когда один из фригасов выпускает глыбу льда в нашу сторону. Следом за мной падает Аннабет и Талия, что отчаянно пытается вытянуть стрелу из колчана окоченелыми пальцами. Пока здесь только ледышки, но пройдет еще немного времени, и по нашему
Один из монстров оказывается в недопустимой близости к Аннабет. Пустые глаза прожигают ненавистью, а рука видоизменяется в ледяное острие. Анаклузмос ударяется о поверхность льда, как раз в тот момент, когда нож Воображалы пронзает голову фригаса насквозь – горящий взгляд монстра потух, а Аннабет уже мчится к Талии и ее подопечным.
– Отступаем к пятой авеню! – кричу я, что есть сил, в надежде, что остальные понимают, о чем идет речь.
Джейсон поворачивает назад, прикрывая собой Пайпер. Остальные бросаются следом чуть погодя, когда дюжина фригасов распадается на обездвиженных или убитых. Я замыкаю круг.
– Что за черт? – негодует Лео где-то впереди.
– Нико, – коротко оповещаю я. – Он ждет нас вместе с Беатрис на пятой авеню.
– Надеюсь, у них план получше нашего, – вставляет Фрэнк, когда мы сворачиваем в переулок.
На самом деле, я узнаю улицы только благодаря указателям и мелькающим картам метро. Лед и снег, обложившие Манхеттен, сотворили с этим местом невероятное – прежде пульсирующее и живое, теперь же оно превратилось в ледяную могилу. Еще одно излюбленное место Хионы, еще одна ее «незавершенная» коллекция. Сотни замерших статуй. Сотни погибших. Сотни. Если не миллионы. В машинах, на улице, остановках, даже в магазинах.
Я забываю о холоде, забываю о страхе. О том, что завтра утром я могу уже не проснуться. Все, что будоражит мое воображение – замершие лица людей. У них была жизнь. Это мог быть их излюбленный пятничный вечер перед телевизором, подготовка к увлекательным выходным с друзьями, ко встрече с любимым человеком. И все это кончилось. Оборвалось. Сломилось. Было уничтожено, как и то, что мы – полукровки – называем счастьем.
Вспоминаю лицо мамы, и мне становится не по себе. Однажды, когда Кронос едва не одержал победу над богами, я уже был на грани того, чтобы потерять ее. Но теперь, когда власть олимпийцев обернулась против нас, а все силы, которыми мы располагали – Феникс в теле двенадцатилетнего мальчишки – на кон поставлено слишком много. Что, если ни маме, ни Полу не удалось укрыться от мести Хионы? Что, если они такие же замершие фигуры? Приходится выкинуть эту мысль из головы, чтобы не поддаться панике.
Мы бежим строем, как нас тому учили в Лагере. Впереди ведущее звено – Джейсон. После четверка щитовых – Лео, Хейзел, Фрэнк и Пайпер. За ними ослабленные, раненные или выведенные из игры – Талия, Калипсо, Изабель и Джордан. Я и Аннабет – замыкающие звенья. Вот только неуверен, что показная лагерная тактика могла спасти нас в этой ситуации. Слишком уж маркими пятнами мы становились на белоснежном поле боя.
–
Мы в центре Нью-Йорка. Где-то за небоскребами виднеется башня Эмпайр-Стейт-Билдинг. Ноги нестерпимо ноют от усталости, а пальцы скручивает от постоянно пульсирующей, морозной боли. У всех моих друзей раскрасневшиеся лица и слезящиеся глаза, а вот мороз, казалось, продолжает крепчать.
– К пятой…
– Но это в следующем квартале, – вмешивается Хейзел. – Есть смысл отправляться туда всем скопом?
– Лучше переждать в магазине, пополнить припасы…
– И рассчитать план того, как мы собираемся надрать задницы олимпийцам, – вмешивается Талия, скрежеща зубами.
Складывалось ощущение, будто она действительно не понимала, что никто – а тем более Джейсон – не пустит ее на Олимп, но я не решился оспорить ее слова.
– Идем, – прерывает мои мысли Вальдес. – Горячий Вальдес теперь на вес золота, верно, толстячок?
– Фрэнк тоже идет с тобой, – отрезает Хейзел тоном, не терпящим препирательств.
– Будьте осторожны, – бросаю я Джейсону, когда наш «отряд» распадается на группы. – Гончие выследят нас.
– Только не в мороз, – ободряюще кивает сын Зевса.
И я молю тех самых богов, которые, наверняка, постараются убить нас сегодня о том, чтобы Грейс оказался прав. Он заботливо подталкивает Талию, когда та снова фырчит на своих подопечных, и я невольно улыбаюсь, нагоняя своих сопровождающих.
Вопрос, который слишком часто вспыхивал в моей голове, бередя и переворачивая сознание с ног на голову:
Если бы мы были обычными людьми?
И уверен, я не такой не один.
Фрэнк, который едва ли знал дорогу, вечно косился на Вальдеса, который в Нью-Йорке чувствовал себя как рыба в воде. В шумном городе Лео работал в мастерской с того самого времени, как мы вернулись с «того света». Ритм не сбивал его с толку, а любимое дело горело в руках сына Гефеста. И вновь вопрос, застающий меня врасплох: а, может, Вальдес был бы здесь счастлив?
Отчего-то мысли хаотично бросаются из одной жуткой крайности в другую. Не от того ли случайно, что перед смертью люди думают именно об этом: «все ли уже было исполнено мной в моей жизни?»
Нет. Впереди – спасение Олимпа. Впереди – освобождение Чарли. Об уходе на вечный покой говорить рановато.
Приходится покинуть проулки меж высотками из-за огромных снежных заносов и обломков оледенелых зданий. На открытой местности – там, где авеню было исчерчено линиями перекрестков – нас засекут в считанные минуты, и приходилось надеяться лишь на удачу, которая никогда не была благосклонна к нам.
Пришлось разделить сектор наблюдения на троих: мой – позади, Лео следил за сектором впереди, а Фрэнк – по бокам. Каждый хруст под ногами пружинился в голове одним единственным словом: «опасность». Нервы горели медленно, словно плохо пропитанный фитиль динамита. Страх, загнанный в самый дальний уголок сознания, выходил из тени с каждой новой перебежкой. К моему ужасу или удивлению, никто не пытался остановить нас, и мысль о том, что это еще одна из ловушек божественных родителей, не покидала меня.