The Prodigy
Шрифт:
– Ребёнок, - выдохнула Скарлетт, - ты нарочно подстроил мою встречу с Николасом, чтобы…
– Да. Последняя граница – граница Света и Тьмы. Ты – альва – чистейший свет, он – некромант – повелитель мёртвых. Конечно, если бы я не подбросил князю Эрону идею стереть тебе память, ты никогда бы не полюбила Николаса. Но не теперь. Ваше дитя – плод величайшей любви. Чудо.* Я заберу душу вашего первенца, и ты мне не помешаешь.
– Только пальцем до моего ребёнка дотронься, и я тебе горло перегрызу, - сказала Скарлетт. Неожиданно витражное
– Ты ведь моя ученица, Летти. Я могу предугадать любое твоё действие, - фыркнул Райтер и одним щелчком заставил осколки собраться обратно в витраж, а трещину затянуться.
Кора встала, прижимая к себе маленького Мэтью, и отшатнулась к стене.
– Он даже не умрёт.
– Я не позволю тебе превратить моего сына в такого же подонка.
– Тогда роди себе ещё одного, - с явной издёвкой посоветовал Безымянный и просто растворился в воздухе.
Скарлетт кинулась к двери, но та вполне предсказуемо оказалась заперта и на магию тоже отказывалась реагировать. Впрочем, скорее всего, её магия в этой комнате не действовала вообще – ни переместиться, ни даже связаться с кем-то мысленно не получилось.
Малыш заворочался в одеяльце, и Кора торопливо вернулась к кровати.
– Тш-тш-тш, всё нормально, Мэтти, всё будет хорошо. Я не дам никому к тебе прикоснуться.
***
Когда наступил вечер, а затем и ночь, Скарлетт с тоской подумала, что не знает, как помешать Райтеру. Мэтью спокойно спал, сытый и, видимо, вполне довольный, и Кора старалась сосредоточиться на хороших мыслях. Она пыталась представить, что может сделать, когда войдёт Безымянный, но в спальне не было даже мебели, не говоря уж об оружии.
Услышав поворачивающуюся ручку, Скарлетт вскочила, оставив сына на кровати, но вошедший Райтер лишь сделал сосредоточенное движение рукой, и она без сознания упала на пол.
… Очнулась она уже совсем в другом месте, более всего напоминающем декорации какого-нибудь фильма ужасов – огромный зал со сводчатым потолком, освещённый сотнями поставленных по кругу свечей. В центре круга, на небольшом возвышении, лежал завёрнутый в одеяло ребёнок.
Скарлетт дёрнулась к сыну, но поняла, что руки прикованы цепью к стене. Она с силой рванулась, но магия её по-прежнему не слушалась, а разорвать цепь надеяться было глупо.
– Мэтью! – вскрикнула она. От крика малыш проснулся и заплакал.
– Хватит орать, - недовольно бросил Райтер, входя в зал справа от Коры, - видишь, ребёнка разбудила?
– Пожалуйста, не делай этого, - упавшим голосом попросила Скарлетт, - прошу, только не Мэтью… Забери мою душу, если хочешь.
Безымянный рассмеялся и, подойдя, присел рядом с ней на корточки.
– Знаешь, откуда у тебя шрам? – спросил он, вытянув вперёд её правую руку, - я знаю, что нет. Это я тебе его оставил, когда брал кровь.
–
– Чтобы проверить, правда ли ты альва, - Райтер показал ей длинный серебряный нож, - вот этим самым лезвием. При желании я могу перерезать тебе горло, и ты уже не отделаешься так легко, как в тот раз.
Кора поняла, что он знает даже о случае с Хораном, и испытала мерзкое чувство того, что вся её жизнь, буквально каждое движение было тщательно распланировано, и распланировано не ей, а тем, кто наблюдал за ней, как за подопытной крысой, чтобы использовать в своих целях.
– Знаешь, Райтер, - неожиданно спокойно сказал она, - к душе прилагается совесть. Ты не боишься?
– Забавно, что ты об этом заговорила, Летти, - Безымянный неприятно улыбнулся, - скольких ты убила по моему приказу? И что, думаешь, потеря памяти это обесценила? Ты убийца. Как ты живёшь со своей совестью?
Скарлетт промолчала, и Райтер хмыкнул.
– Может, это твоя расплата? За грехи, которых на тебе немало.
Не дожидаясь реакции, Безымянный сделал быстрый надрез на её руке и, убедившись, что на лезвии осталась кровь, встал.
– Представь, если сейчас я убью тебя этим ножом, князь Николас тоже умрёт.
– Так почему бы тебе меня не убить?
– Для ритуала нужна твоя живая кровь, - Безымянный взглянул на часы, опоясывающие правую руку, и кивнул, - что ж, пора.
Он осторожно переступил круг из свечей и приблизился к возвышению.
– Нет, - шепнула Кора, с силой натягивая цепь, - нет! Мэтью! НЕТ!
Со своего места она отлично видела всё происходящее – должно быть, показывать ей всё, что случится с её сыном, доставляло Безымянному какое-то извращённое удовольствие. Он поднял нож, и серебряное лезвие сверкнуло в свете свечей. На мучительную секунду Скарлетт казалось, что он собирается убить ребёнка, но Райтер пальцем собрал кровь с ножа и провёл по нижней губе мальчика.
– Полночь. Граница между днём и ночью, - негромко сказал он, - пора.
Буквально в эту же секунду дверь распахнулась, и на пороге появился Николас. Чуть позади стояли Киннан и Хоран.
– Ник! – вскрикнула Скарлетт, - не дай ему это сделать!
– Отойди от моего ребёнка, - спокойной приказал князь и сделал шаг к кругу из свечей. Одновременно с этим Киннан бросился к Коре и одним движением разорвал цепь.
– Всё хорошо? – тихо спросил он; Скарлетт невнимательно кивнула и вскочила.
Ник и Райтер стояли друг напротив друга, и Кора кинулась к кругу, чтобы забрать сына, но её с силой отшвырнуло на несколько метров. Девушка, вскрикнула, ударившись о стену, и упала, но тут же снова вскочила.
– Хоран, уведи её отсюда, - скомандовал Николас, не отрывая взгляда от Безымянного. Кажется, эти двое уже сражались, хотя и без видимых спецэффектов.
– Кора, идём, там портал… - начал Хор, но Скарлетт бросила на него такой взгляд, что тот мгновенно осёкся.