Tier
Шрифт:
— Психология — тонкое дело, — согласился Шнайдер. – Да, всякие подонки встречаются. Ну, а что дальше? Вроде как ты говорила о какой-то трагедии. Это как-то связано с тем, почему Моника осталась одна?
— Да. Я уже говорила, что миссис Райан ушла в монастырь. Это случилось после того, как ее дочери исполнилось семнадцать. Мистер Райан в один прекрасный день пришел домой пьянее обычного — его ограбили прямо у банкомата, забрали всю наличность, что он успел снять. И он, как среднестатистический обыватель, не забыл налакаться в ближайшем салуне. Моника тогда как раз готовилась к экзаменам — у нее были особые успехи в гуманитарной сфере наук, а ее мать читала. Мужчина устроил скандал, полез с
— А его жена?
— Ну, насколько я поняла, миссис Райан сбежала из больницы, не пройдя курс лечения. Моника говорит, что она сейчас в одном из ближайших монастырей. И вот, с того самого момента, Райан и не видела своих родителей. Ни разу не навестила их.
Кристоф немного подумал, ковыряя носком туфли камешек, а затем произнес:
— Я могу понять, почему она не навещает отца. Но мать? ..
Ульрика пожала плечами:
— Без понятия. Ты просил рассказать — я рассказала. Моника не сильно-то разговорчива. Группа — это все что у нее есть, и я что-то подозреваю, что и этого она скоро лишится.
— Почему? — удивился мужчина.
— Тори и Джули как-то раз шушукались о том, что неплохо было бы им основать свою группу, чтобы писать песни, музыку и выступать с ними. Однако Сандра предоставляла им место для репетиций, Моника готовила группу к концертам, на пару со мной и той же Джонсон улаживая все бумажные вопросы… Теперь, я подозреваю, группе закрыт путь в гараж. Да и не хочется как-то репетировать там, где произошло убийство.
— Их можно понять, — пробормотал Кристоф, но, встретившись с прищуренными глазами Ульрики, поспешно исправился: — Я за трагедию, а не о межгрупповых терках.
Девушка лукаво улыбнулась, и сердце мужчины сделало кульбит, пропустив очередной удар: он так соскучился по этой улыбке, что на какое-то время даже позабыл, какова она. Нежная, чарующая, обольстительная… Как и та, что сидит рядом.
Взгляд Шнайдера упал на аккуратную клумбу из махровых роз нежно-кремового цвета, и безумная идея, достойная прыщавого подростка, ударом молнии пронзила его сознание. Вскочив с места, Кристоф, воровато оглянувшись, аккуратно надломил стебель ближайшей к нему розы, напрочь игнорируя изумленный возглас кареглазой шатенки, которой она предназначалась.
Вернувшись на место и протянув Ульрике цветок, благоухающий густым ароматом, но с истерзанным стеблем, мужчина чмокнул визави в щеку и произнес:
— Это тебе!
— А с чего бы это вы, герр Шнайдер, обрываете клумбу, как шкодливый подросток? — и снова улыбка, от которой хочется прыгать. Или взлететь.
— Просто так!
— Хм… ну, ладно. Теперь, пожалуй, мне надо домой.
— Я провожу, — что ж, именно такого ответа и ожидала Ульрика, да и Кристоф не был готов расставаться с ней.
«Не сегодня. Не сейчас. Не в этом мире» — пролетела мысль, когда пара двинулась прочь из парка, к дому Шмидт.
***
Дверь захлопнулась, и Ули, не снимая туфелек, звонко цокая по полу, побежала искать вазу. Кристоф снял свою обувь и аккуратно поставил на полочку. Задумался, что ни разу так не поступал, пожал плечами и пошел в гостиную. Девушка уже налила воду в простую стеклянную вазочку без рисунка, растворила в ней таблетку аспирина (чтобы цветок дольше стоял) и взяла в руки стебель.
— Ай, черт! — воскликнула она, выронив цветок и уставившись
Кристоф взял ладонь Ульрики и поднес ее к губам, снимая поцелуем бусинку крови. Это был настолько интимный жест, что девушка вспыхнула, но руку не убрала. Губы Шнайдера, казалось, оставляли на ее коже огненный след, убирая зудящую боль от укола и оставляя взамен будоражащие нервы ощущения — словно сотни маленьких иголочек пробирают от кончиков пальцев до корней волос. Не останавливаясь на достигнутом, мужчина легонько провел губами по ладони, нежной коже запястья, где учащенно бился пульс…
Когда он поднял голову, Ульрика смотрела на него затуманенными глазами, в которых одновременно читались и изумление, и смущение, и страсть. Желание пересилило здравый смысл, и Кристоф притянул девушку к себе, властно положил руку на тонкую талию. Его губы завладели ее, и Шмидт, потянувшись навстречу, всем телом прижалась к мужчине, обняв его за шею. Ощущения, полные нежности и игривой ласки, накрыли девушку с головой. Мужчина словно играл с ней, покусывая нижнюю губу, проводя по ней языком, затем снова вторгаясь во влажные глубины. И Ульрика отдавала всю себя, податливо прижимаясь и бездумно перебирая волнистые жесткие пряди волос Шнайдера.
Кристоф на мгновение оторвался от губ, чтобы продолжить покрывать легкими поцелуями лицо возлюбленной, спустился ниже, покусывая шею. Девушка откинула голову назад, закусив губу. Полные экстаза и предвкушения ощущения застилали взгляд, обещая продолжение. А когда Шнайдер долгим поцелуем впился в нежное основание шеи у плеча, все было позабыто. Все, кроме этого мужчины, сумевшего воспламенить ее.
Словно читая ее мысли, Кристоф поднял Ульрику на руки и понес ее в спальню. Уложив ее на край кровати, он устроился сверху, поглаживая ее лицо руками и нежно целуя. Затем он снова спустился к шее, поцеловал трепещущую выемку между ключицами и, чуть оттянув эластичный ворот черной футболки, осыпал поцелуями открывшийся участок обнаженной кожи. Девушка задвигалась под ним, пытаясь освободиться от сковывающей движения одежды. Шнайдер помог ей, и вот футболка уже отброшена в сторону, открывая взгляду мужчины полные груди, чуть приподнятые чашечками бюстгальтера. Кристоф чуть сжал их, а затем провел языком по нежной сливочно-белой коже, словно пробуя ее на вкус. Ульрика провела ладонью по его лицу и голове, словно поощряя дальнейшие действия, и мужчина, словно вспомнив что-то, поспешно снял с себя футболку. Прикосновения обнаженной мужской кожи к женской, еще прохладной, были поистине божественными. Девушка чувствовала, как ее груди и живота касаются курчавые мужские волосы, и от этого ее возбуждение только росло. Она не сдержала стон, чуть выгнувшись в его объятиях, и Кристоф усмехнулся: это был знак, что он движется в верном направлении.
Двинувшись ниже, к плоскому животу, Шнайдер наткнулся на резинку черных леггинсов. Немного поиграв с ней, мимолетными движениями касаясь кожи живота, он стянул и их. Ульрика помогла ему сначала со своей одеждой, а затем и с его джинсами, всего на мгновение ощутив мощь его возбуждения. Когда вся одежда, кроме белья, уже валялась бесформенной кучкой на полу, Шмидт внезапно перехватила инициативу, оказавшись сверху. Сквозь тонкую ткань ощущая напряжение мужчины, она провела руками по коротким курчавым волосам на мужской груди, и наклонилась, чтобы поцеловать его. Водопад каштановых волос накрыл Кристофа, и он задохнулся от пыла, с которым его целовала девушка, и от нежного жасминового аромата, окружившего ее.