Тигр, светло горящий
Шрифт:
Отец Магги когда-то продал мисс Пелхам кружева, фламандские, по его словам, но они через несколько дней растрепались и выяснилось, что их связала одна старуха из Кеннингтона. Арендаторша очень боялась, что соседи узнают, как Дик Баттерфилд обвел ее вокруг пальца, и потому не засудила его, но если только представлялся случай, то неизменно ругала соседа.
Магги рассмеялась — ей привычно было слушать ругань в адрес отца.
— Я передам ваш привет отцу, — с ухмылкой сказала она, после чего повернулась к Джему и Мейси. — Ну, пока. Еще встретимся.
— Пока, — ответил Джем, глядя ей вслед.
Она
— Скажите, пожалуйста, сэр, — обратилась Мейси к Джону Фоксу, который в этот момент отправлял цирковых ребят назад в амфитеатр, — что такое bonnet rouge?
Джон Фокс помедлил.
— Это красная шапка, вроде той, что вы только что видели на вашем соседе, мисс. Они носят такие шапки в знак поддержки Французской революции.
— Ой, мы об этом слышали, правда, Джем? Они там выпустили всех из этой их Бастилии, да?
— Верно, мисс. К нам это особого отношения не имеет, но некоторые хотят показать, как они к этому относятся.
— И кто же этот наш сосед? Он что — француз?
— Нет, мисс. Это Уильям Блейк — он родился и вырос в Лондоне.
— Вы, дети, к нему не суйтесь, — вставила мисс Пелхам. — Это плохое знакомство.
— Почему? — спросила Мейси.
— Он печатает памфлеты со всякой радикальной чепухой, вот почему. Он смутьян, вот кто он такой. И я не хочу видеть в моем доме никаких bonnet rouges. Вы меня поняли?
Глава пятая
Магги пришла к Келлавеям неделю спустя — дождалась момента, когда они, по ее разумению, должны были уже обосноваться на новом месте. Она несколько раз проходила мимо Геркулес-комплекса и все время поднимала голову, чтобы заглянуть в их окно, которое они быстро научились держать закрытым, чтобы не пускать внутрь пыль с улицы. Два раза она замечала у окна Анну Келлавей, которая стояла, сложив руки на груди и глядя вниз на улицу. Увидев Магги, она хмурилась и отступала в глубь комнаты.
На сей раз никто из окна не смотрел. Магги уже собралась было бросить туда камушек, чтобы привлечь внимание, но тут открылась дверь и из нее вышла Мейси со щеткой, тряпкой и кастрюлей в руках. Она открыла калитку и, оглянувшись, вытряхнула на улицу кастрюлю, полную деревянной стружки. Увидев Магги, девушка замерла, а потом хихикнула.
— Привет, Магги! Ничего, что я выкинула это на дорогу? Я смотрю, другие выкидывают и чего похуже.
Магги фыркнула.
— Ты можешь кидать что хочешь в канаву. Но зачем ты выкидываешь стружку? Все ее жгут.
— Ой, у нас этой стружки девать некуда. Я выкидываю большую часть того, что собираю. К тому же она сыровата и плохо горит.
— А вы не продаете излишков?
Мейси посмотрела на нее недоуменно.
— Да нет, вроде не продаем.
— Нужно продавать, обязательно. Стружка всем нужна, чтобы растапливать печь. Вполне можешь заработать пенни, а то и два. Вот что я тебе скажу: я могу продавать ее за тебя, и ты из каждого шиллинга будешь получать шесть пенсов.
Мейси смешалась еще больше, словно Магги говорила слишком быстро и ее было трудно понять.
— Ты, наверно, не умеешь продавать, а? — спросила Магги. — Это вот так нужно делать.
Она указала на продавца картофеля, который выкрикивал: «А вот хорошая картошка. Кому хорошая картошка?»
Его
— Видишь? Все чего-нибудь продают.
Мейси покачала головой, и рюшики ее суконной шапочки запрыгали вокруг лица.
— Мы там, у себя дома, такими вещами не занимались.
— Вот оно что. У вас там, значит, каждый своим занимается?
— В основном. К этому нужно привыкнуть. Но мистер Астлей сводил папу и Джема на лесопилку у реки, так что они смогут начать делать стулья, какие ему нужны.
— А можно зайти посмотреть?
— Конечно, можно!
Мейси повела Магги в дом, и та старалась вести себя потише, чтобы не нарваться на мисс Пелхам. Наверху лестницы Мейси открыла одну из двух дверей и сказала:
— У нас гостья.
Они вошли в заднюю комнату, которая служила Томасу Келлавею мастерской. Томас как раз обрабатывал ножку стула в токарном станке, а стоявший рядом Джем смотрел за его работой. На Джеме была длинная белая рубашка и штаны горчичного цвета, а поверх — весь иссеченный царапинами кожаный фартук. Если обычно люди, занятые чем-то, хмурятся, то на лице Томаса гуляла едва заметная глуповатая улыбка. Когда же он наконец поднял голову, улыбка расплылась едва ли не по всему лицу, хотя Магги и показалось, что он не знает, чему улыбается. Его светло-голубые глаза смотрели в ее сторону, но взгляд, казалось, устремлялся куда-то дальше, словно его привлекло что-то в коридоре. Морщинки вокруг глаз делали выражение лица задумчивым, несмотря на улыбку.
А Джем не смотрел на Магги и казался отчасти довольным, отчасти настороженным.
Томас Келлавей повертел в руках ножку стула.
— Что скажешь, Мейси?
— Ты помнишь Магги, па? Она держала лошадь мистера Смарта, когда мы носили вещи. Она живет… да, кстати, ты где живешь, Магги?
Магги пошаркала ногами по усыпанному стружкой полу, смущенная тем, что к ней было приковано всеобщее внимание.
— По другую сторону поля, — пробормотала она, делая движение рукой в сторону окна, выходящего во двор. — В Бастильском квартале.
— Бастильский квартал… странное название.
— Вообще-то это называется Йорк-плейс, [12] — пояснила Магги, — но мы его зовем Бастильский квартал. Мистер Астлей построил там в прошлом году дома на деньги, что он заработал представлением о взятии Бастилии.
Она оглянулась, удивляясь кавардаку, учиненному здесь Келлавеями всего за несколько дней. Комната была похожа на лесопилку — повсюду стружки, доски, щепки и опилки. Среди дерева разбросаны пилы, стамески, тесла, буры и другие инструменты, назначения которых Магги не знала. В углу она увидела оловянные емкости и лотки, наполненные жидкостью. В воздухе стоял запах смолы и лака. Но в каких-то уголках царил порядок: аккуратная стопка вязовых досок у стены, десяток готовых ножек, уложенных на полке словно для разведения костра, а на стене по порядку, уменьшаясь в размерах, висели деревянные обручи.
12
В XIII веке архиепископ Йоркский купил в этом районе землю и назвал место Йорк-плейс.