Тигр! Тигр! (сборник)
Шрифт:
— Что вы хотите этим сказать?
— Я изобрел машину времени.
— О боже! Я сделал то же самое, — сказал Хассель. — Сегодня вечером. Меня вдруг осенила эта идея — уже не помню почему, — и я получил совершенно необыкновенные результаты. Послушайте, Леннокс, время не является непрерывным!
— Вот как?
— Это ряд дискретных частиц, вроде бусин на нитке.
— В самом деле?
— Каждая бусинка — это «настоящее». Каждое «настоящее» имеет свое прошлое и свое будущее. Но ни одно из них не связано с другим. Понимаете? Если a = a1 + a2ji + ах(b1)…
— К черту математику, Генри!
— Это форма квантованного переноса
— Неправильно, — сказал я с сожалением.
— То есть как это «неправильно»?! — воскликнул профессор, возмущенно размахивая руками буквально где-то между ребрами проходившей мимо студентки. — Достаточно взять трохоидальные уравнения и…
— Неправильно! — твердо повторил я. — Хочешь меня послушать, Генри?
— Валяйте, — сказал он.
— Ты заметил, что стал… как бы это выразиться… нематериальным? Призрачным? Лучистым? Что пространство и время для тебя больше не существуют?
— Ага.
— Генри, я имел несчастье построить машину времени еще в 1975 году.
— Вот как? Послушайте, а как вы решили вопрос с мощностью? Я использовал, по-моему, примерно 7,3 киловатта на…
— К черту мощность, Генри. Первый мой визит в прошлое был в плейстоценовую эпоху. Я хотел заснять мастодонта, гигантского ленивца и саблезубого тигра. Когда я пятился, чтобы уместить мастодонта в кадре при диафрагме 6,3 и выдержке сотка или, по шкале ЛВС…
— К черту шкалу ЛВС! — сказал Хассель.
— Когда я пятился, я споткнулся и нечаянно раздавил маленькое плейстоценовое насекомое.
— Ага! — воскликнул Хассель.
— Я был подавлен случившимся. Мне уже мерещилось, как я возвращаюсь в свой мир и застаю его радикально изменившимся из-за смерти этого насекомого. Представь себе мое изумление, когда я вернулся и увидел, что в моем мире ничего не изменилось.
— Ого! — присвистнул Хассель.
— Я заинтересовался. Я снова отправился в плейстоцен и убил мастодонта. В 1975 году ничего не изменилось. Я вернулся в плейстоцен и истребил там все живое — по-прежнему ни малейшего результата. Я помчался сквозь время, убивая все вокруг, чтобы изменить настоящее.
— Значит, ты поступил так же, как и я! — воскликнул Хассель. — Я прикончил Колумба.
— А я прикончил Марко Поло.
— Но я прикончил Наполеона!
— Ну, Эйнштейн — более значительная персона.
— Даже Магомет ничего не изменил. Уж от него-то я ожидал большего.
— Знаю. Я его тоже прикончил.
— Как это так? — оскорбленно воскликнул Хассель.
— Я его убил 16 сентября 599 года.
— Я прикончил Магомета 5 января 598 года!
— Я тебе верю.
— Но как же ты мог его прикончить после того, как я его прикончил?!
— Мы его оба прикончили.
— Это невозможно!
— Молодой человек, — сказал я. — Время — личное дело каждого. Прошлое оно как память. Мы стерли свое прошлое. Для всех других мир по-прежнему существует, а мы с тобой перестали существовать, Когда ты стираешь у человека память, ты разрушаешь его как личность.
— То есть как это «перестали существовать»?!
— Каждый раз, когда мы в своем прошлом что-то уничтожали, мы немножко таяли. И наконец растаяли совсем. Теперь мы с тобой — призраки… Надеюсь, миссис Хассель будет вполне счастлива с мистером
Ночная ваза с цветочным бордюром
— И в завершение первого семестра курса «Древняя история 107», — сказал профессор Пол Муни, [3] — мы попробуем восстановить обычный день нашего предка, обитателя Соединенных Штатов Америки, как называли в те времена, то есть пятьсот лет назад, Лос-Анджелес Великий.
Мы назовем объекта наших изысканий Джуксом — одно из самых славных имен той поры, снискавшее себе бессмертие в сагах о кровной вражде кланов Каликак и Джукс.
3
Все герои рассказа носят имена «звезд» голливудского кино, известных в 1930–1960 годах; многие из них — такие, как Грета Гарбо, Спенсер Трэйси, Одри Хэпберн и другие известны зрителям по фильмам «Дама с камелиями», «Нюрнбергский процесс», «Старик и море», «Война и мир», «Моя прекрасная леди».
В наше время все научные авторитеты сошлись на том, что таинственный шифр ДЖУ, [4] часто встречаемый в телефонных справочниках округа Голливуд Ист (в те времена его именовали Нью-Йорком), к примеру: ДЖУ 6–0600 или ДЖУ 2–1914, каким-то образом генеалогически связаны с могущественной династией Джуксов.
Итак, год 1950-й. Мистер Джукс, типичный холостяк, живет на ранчо возле Нью-Йорка. Он встает с зарей, надевает спортивные брюки, натягивает сапоги со шпорами, рубашку из сыромятной кожи, серый фланелевый жилет, затем повязывает черный трикотажный галстук. Вооружившись револьвером или кольтом, Джукс направляется в забегаловку, где готовит себе завтрак из приправленного пряностями планктона и морских водорослей. При этом он — возможно (но не обязательно) застает врасплох целую банду юных сорванцов или краснокожих индейцев в тот самый момент, когда они готовятся линчевать очередную жертву или угнать несколько джуксовых автомобилей, которых у него на ранчо целое стадо примерно в полторы сотни голов.
4
Телефонный индекс одного из районов Нью-Йорка.
Он расшвыривает их несколькими ударами, не прибегая к оружию. Как все американцы двадцатого века, Джукс — чудовищной силы создание, привыкшее наносить, а также получать сокрушительные удары; в него можно запустить стулом, креслом, столом, даже комодом без малейшего для него вреда. Он почти не пользуется пистолетом, приберегая его для ритуальных церемоний.
В свою контору в Нью-Йорк-сити мистер Джукс отправляется верхом, или на спортивной машине (разновидность открытого автомобиля), или на троллейбусе. По пути он читает утреннюю газету, в которой мелькают набранные жирным шрифтом заголовки типа: «Открытие Северного полюса», «Гибель „Титаника“», «Успешная высадка космонавтов на Марсе» и «Странная гибель президента Хардинга».