Тигр! Тигр! (сборник)
Шрифт:
— Да, я.
— А в черном скафандре тоже были вы?
— Опять же я.
— И думал, что отделался от вас в Ньюарке.
— Нет, этот номер не прошел, — угрюмо сказала она. — Я вас приперла к стенке, Кид.
И в эту секунду Вайолет увидела дом.
Он был похож на те дома, которые в двадцатом веке рисовали дети: два этажа, остроконечная крыша, крытая рваным толем, стены из грязных коричневых дранок, державшихся на честном слове, двойные рамы с крестообразным переплетом, кирпичная труба,
— Ох, Сэм! — охнула Вайолет. — Как здесь красиво!
— Это дом, — сказал он просто.
— А внутри?
— Зайдите и поглядите.
Внутри дом был словно склад, заставленный товарами, заказанными по почте; все здесь было бросовое — дешевое, второсортное, подержанное, уцененное, купленное на распродаже.
— Здесь как в раю, — сказала Вайолет. Она нежно прильнула к пылесосу типа канистры с виниловым амортизатором. — Здесь так покойно, уютно. Я уже много лет не была так счастлива.
— Постойте, постойте, — сказал Бауэр, которого распирало от гордости.
Встав на колени перед камином, он разжег березовые дрова. Охваченные желтым и красноватым пламенем, поленья весело потрескивали.
— Смотри, — сказал он. — Дрова настоящие, и огонь настоящий. А еще я знаю музей, где есть пара железных подставок для дров в камине.
— Правда? Честное слово?
Он кивнул.
— Музей Пибоди в Высшем Йельском.
Вайолет наконец решилась.
— Сэм, я помогу вам.
Он удивленно на нее взглянул.
— Я помогу вам их украсть, — сказала Вайолет. — Я… я помогу вам украсть все, что вы захотите, Сэм.
— Вы шутите, Вайолет?
— Я была дурой. Я не понимала. Я… Вы были правы, Сэм. Я вела себя, как последняя идиотка.
— Вайолет, вы серьезно это говорите, или хотите меня во что-то втравить?
— Я говорю серьезно, Сэм. Честное слово.
— Вам так понравился мой дом?
— Конечно, мне понравился ваш дом, но причина не только в этом.
— Значит, мы действуем вместе?
— Да, Сэм, теперь мы вместе.
— Дайте руку.
Вместо этого она обняла его за шею и крепко к нему прижалась. Бог весть, сколько минут просидели они на раскладном кресле из пенопласта… затем Вайолет тихо шепнула ему на ухо:
— Мы с тобой — против всех остальных, Сэм.
— И пусть они поберегутся: им придется несладко.
— Да, пусть они поберегутся, и они и эти бабы по имени Джейн.
— Вайолет, клянусь, ни к одной из них я не относился серьезно. Если бы ты их видела…
— Я видела их.
— Видела? Где? Каким образом?
— Я тебе как-нибудь расскажу.
— Но…
—
После длительной паузы он сказал:
— Если мы не врежем замок в дверь спальни, может случиться неприятность.
— К черту замок! — сказала Вайолет.
— ВНИМАНИЕ, ЛУИ ЖУРДЕН! — раздался резкий оглушительный голос.
Сэм и Вайолет вскочили с кресла. В окно ворвался ослепительный сине-белый свет. Слышался ропот толпы, уже готовой приступить к суду Линча, гремела галопирующим крещендо увертюра к «Вильгельму Теллю», раздавались звуки, напоминающие о кентуккийском дерби, локомотивах 4–6–4, о таранах и о внезапных налетах индейцев племени саскачеван.
— ВНИМАНИЕ, ЛУИ ЖУРДЕН! — вновь раздался резкий оглушительный голос.
Они подбежали к окну и осторожно выглянули. Дом был окружен слепящими прожекторами. В толпе смутно можно было различить повстанцев Жакерии с гильотиной, теле— и кинокамеры, большой симфонический оркестр, целую роту звукооператоров в наушниках, режиссера со шпорами и мегафоном, инспектора Робинсона с микрофоном, а вокруг на парусиновых шезлонгах сидело с полтора десятка загримированных мужчин и женщин.
— ВНИМАНИЕ, ЛУИ ЖУРДЕН. С ВАМИ ГОВОРИТ ИНСПЕКТОР РОБИНСОН. ВЫ ОКРУЖЕНЫ, МЫ… ЧТО? АХ, ВРЕМЯ ДЛЯ КОММЕРЧЕСКОЙ РЕКЛАМЫ? ХОРОШО, ВАЛЯЙТЕ.
Бауэр свирепо посмотрел на Вайолет.
— Значит, ты обманула меня?
— Нет, Сэм, клянусь.
— Тогда как здесь очутились все эти люди?
— Не знаю.
— Это ты их привела.
— Нет, нет, Сэм, нет! Я… может быть, я оказалась не такой умелой, как предполагала. Может быть, пока я гналась за тобой, они следили за мной. Но, клянусь тебе, я их не видела.
— Врешь.
— Нет, Сэм.
Она заплакала.
— Ты меня продала.
— ВНИМАНИЕ, ЛУИ ЖУРДЕН, ВНИМАНИЕ, ЛУИ ЖУРДЕН. НЕМЕДЛЕННО ОСВОБОДИТЕ ОДРИ ХЭПБЕРН.
— Кого? — ошеломленно спросил Бауэр.
— Эт-то ме-еня, — всхлипнула Вайолет. — Я взяла себе другое имя, так же как ты. Одри Хэпберн и Вайолет Дуган одно и то же лицо. Они думают, что ты меня удерживаешь как заложницу, но я тебя не выдавала, С-Сэм. Я не шпионка.
— Ты говоришь мне правду?
— Чистую правду.
— ВНИМАНИЕ, ЛУИ ЖУРДЕН. НАМ ОТЛИЧНО ИЗВЕСТНО, ЧТО ТЫ ИСКУСНИК КИД. ВЫХОДИ, ПОДНЯВ РУКИ ВВЕРХ. ОСВОБОДИ ОДРИ ХЭПБЕРН И ВЫХОДИ И3 ДОМА, ПОДНЯВ РУКИ ВВЕРХ.
Бауэр распахнул окно.
— Войди и арестуй меня, дурила! — гаркнул он.
— ПОГОДИ, ПОКА МЫ НЕ ПОДКЛЮЧИМСЯ К СЕТИ, УМНИК.
Десять секунд, в течение которых производилось подключение, прошли в полном молчании. Затем прогремели выстрелы. Удлиненные грибовидные дымки вспыхнули там, куда ударили пули. Вайолет взвизгнула. Бауэр захлопнул окно.