Тигр! Тигр!
Шрифт:
— Двадцать миллионов! — Лицо Куатта побагровело. Он повернулся к Джизбелле, но та тоже была в ярости.
— Не смотри на меня, Сэм. Я не знала. Он и мне не сказал. Клялся, что понятия не имеет, почему Дагенхем его преследует… Я убью его, растерзаю его своими собственными руками и не оставлю ничего, кроме черной гнили. Он будет экспонатом твоего зверинца, Бэйкер. О, господи, почему я сразу не позволила тебе…
Дверь операционной открылась, и две сестры выкатили носилки, на которых, слегка подергиваясь, лежал Фойл. Голова его была одним сплошным белым
— В сознании? — спросил Куатт.
— Этим займусь я, — вспыхнула Джизбелла. — Я буду говорить с этим… Фойл!
Фойл слабо отозвался сквозь марлевую повязку. Когда Джизбелла в бешенстве втянула воздух, одна стена госпиталя вдруг исчезла, и оглушающий взрыв повалил их с ног. Здание зашаталось. В образовавшийся проем хлынули люди в форме.
— Рейд! — выдохнул Бэйкер. — Рейд!
— Боже всемогущий! — Куатт задрожал. Солдаты заполнили здание, крича:
— Фойл! Фойл! Фойл!
Со слабым хлопком исчез Бэйкер. Бросив носилки, джантировал обслуживающий персонал. Фойл хныкал, немощно шевеля руками и ногами.
— Это рейд! — Куатт встряхнул Джизбеллу. — Беги, девонька, беги!
— Мы не можем оставить Фойла! — крикнула Джизбелла.
— Очнись, девонька! Беги!
— Мы не можем его бросить.
Джизбелла схватила носилки и побежала с ними по коридору. Куатт тяжело трусил рядом. Крики стали громче: — Фойл! Фойл! Фойл!
— Оставь ты его, ради бога! — молил Куатт. — Пускай он достанется им.
— Нет.
— Ты знаешь, чем это для нас может обернуться? Лоботомией, Джиз!
— Мы не можем бросить его.
Они завернули за угол и врезались в толпу вопящих пациентов — людей-птиц с трепещущими крыльями, тащившихся подобно тюленям русалок, гермафродитов, гигантов, пигмеев, двухголовых близнецов, кентавров и мяукающих сфинксов. Все они в ужасе выли и цеплялись за Джизбеллу и Куатта.
— Снимай его с носилок! — закричала Джизбелла. Куатт сдернул Фойла с носилок. Тот оказался на ногах и медленно повалился. Джизбелла и Куатт подхватили его за руки и втащили в палату, где Бэйкер содержал уродцев с ускоренным чувством времени, подобно летучим мышам мечущихся по комнате и испускающих пронзительные визги.
— Сэм, джантируй с ним.
— После того, как он собирался надуть нас?
— Мы не можем бросить его, Сэм. Ты должен был бы уже понять. Джантируй с ним. Быстрее!
Джизбелла помогла Куатту взвалить Фойла на плечо. Воздух дрожал от душераздирающего визга уродцев. Двери палаты распахнулись. Залязгали пневматические винтовки. Куатта швырнуло в стену. Он охнул и выронил Фойла. На виске появился иссиня-черный подтек.
— Убирайся отсюда, — прохрипел Куатт. — Со мной покончено.
— Сэм.
— Со мной покончено. Не могу джантировать. Спасайся!
Превозмогая боль, Куатт выпрямился и с ревом бросился на хлынувших в палату солдат. Джизбелла схватила Фойла за руку и поволокла через заднюю дверь, через кладовую, через клинику, через приемную, через прачечную, вниз по древним ступеням — шатким, скрипучим и поднимающим клубы пыли. Протащила его через подвальный склад
С крыши здания сорвалась фигура. То был отчаянный прыжок Сэма Куатта, который надеялся долететь до ближайшей шахты, где антигравитационный луч мог бы подхватить его и смягчить падение. Он рассчитал идеально. Но луч был выключен. Сэм упал на бетон и разбился.
Джизбелла сдавленно вскрикнула. Все еще машинально держа Фойла за руку, она подбежала к телу Куатта. Выпустив Фойла, нежно коснулась головы Сэма. Ее пальцы обагрились кровью. Фойл вцепился в свою повязку и проделал дыры перед глазами. Он что-то бормотал, прислушиваясь к рыданиям Джизбеллы и доносящимся крикам. Его руки слепо ощупали тело Куатта, потом он поднялся и потянул Джизбеллу.
— Надо идти, — прокаркал он. — Надо убираться. Нас заметили.
Джизбелла не шевельнулась. Фойл напряг все силы и поднял ее на ноги.
— Таймс-Сквер, — бормотал он. — Джантируй, Джиз! Таймс-Сквер. Джантируй!
Вокруг них возникли фигуры в форме. Фойл дернул Джизбеллу за руку и джантировал на Таймс-Сквер. Тысячи джантеров изумленно уставились на огромного человека с большой перебинтованной головой. Фойл до боли всматривался сквозь бинты. Джизбелла могла быть где угодно. Он закричал.
— Монтак, Джиз! Монтак!
Фойл джантировал с последней вспышкой энергии и молитвой. В лицо ему ударил холодный северный ветер, швырнув горсть колючих ледяных крошек. На площадке виднелась еще одна фигура. Фойл на неверных ногах заковылял к ней через снег и ветер. Это оказалась Джизбелла, замерзшая и оцепеневшая.
— Слава богу, — пробормотал Фойл. — Слава богу. Где Сэм держит свой «Уикенд»? — Он встряхнул Джизбеллу. — Где Сэм держит свой «Уикенд»?
— Сэм мертв.
— Где он держит свой корабль?
— Сэм отошел от дел. Теперь его не напугаешь.
— Где корабль, Джиз?
— Там за маяком.
— Идем.
— Куда?
— К кораблю Сэма. — Фойл взмахнул рукой перед глазами Джизбеллы. Связка мерцающих ключей лежала у него на ладони. — Идем.
— Он дал тебе ключи?
— Я снял их с тела.
— Вампир! — Она засмеялась. — Лжец… Вор… Тигр-Вампир… Мразь… Стервятник… Гулли Фойл.
И все же она пошла вслед за ним через буран к маяку.
Трем акробатам в напудренных париках, четырем огненно-красным женщинам, обвитым питонами, младенцу с золотыми кудрями и циничным ртом и инвалиду с пустотелой стеклянной ногой, в которой плавала золотая рыбка, Саул Дагенхем сказал: