Тигр. Тигр!
Шрифт:
— А ребенок?
— Это мальчик, и у него шесть имен.
— Шесть?
— Они назвали его по какому-то там вроде стихотворению, что лично я считаю совершенно дурацким делом. Джеймс Джеймс Моррисон Моррисон Уэдерби Джордж.
— Это четыре имени, — возразил Профессор.
— Но строго математически говоря, — начал Крот Кроу, — нужно считать…
— Хорошо-хорошо. Шесть. Сколько ему лет?
— Два года.
— Что он делает?
— Да ничего такого особенного. Просто ползает по полу.
—
— Он издатель.
— Это еще что такое?
— Знаете листочки бумаги с напечатанными на них буквами, вроде «Томатный кетчуп, вес 32 унц.» или «Знаменитые сигареты «Пэлл Мэлл»»?
— Да, что бы это ни значило. Ну и что?
— Принцесса говорит, кто-то должен управлять их печатаньем. Вот это и есть издатель.
— А она чем занимается?
— Кто?
— Другая Конни.
— Она размазывает соус по бумаге.
— Что-что?
— Принцесса именно так и сказала.
— Размазывает соус по бумаге?
— Принцесса говорит, что получается невкусно.
— Она не размазывает соус по бумаге, — объяснил Профессор, — Она пишет картины. Я думаю, — повернулся он к Джорджу Сурку, — что эта твоя подружка бурмесская принцесса — непроходимая дура.
— Она хочет с тобой познакомиться. Ее Конни, которая мужчина, он тоже был в Раттерсе.
— Действительно? Он не был, случаем, Фи Бета Каппа? [137] Впрочем, неважно. Возможно, нам удастся что-нибудь организовать.
— Он не знает нашего языка.
— Плохо. А выучить никак не может? Сколько ему лет?
— Около тридцати.
— Старшее поколение, — покачал головою Профессор. — Слишком поздно.
В этот момент кто-то из пернатых забавников сказал:
— Странная вещь появилась во дворе и движется к нашему сараю.
137
Фи Бета Каппа — самое элитарное студенческое братство. (Прим. перев.)
Все замолкли.
— Что-то приближается, — пояснил он.
Все начали заглядывать в шелку двери. Через зеленую лужайку прямо в их направлении ползло странное розовое голое существо.
— Где? Где? — забеспокоился Крот Кроу.
— В направлении юг-юго-запад, — сообщил ему Джорж В. Сурок.
— Что это такое?
— Это чудовище! — взвизгнула мисс Леггорн.
Чудовище проползло через шелку в сарай и немного полежало, переводя дыхание. Затем оно окинуло собравшихся взглядом. Собравшиеся на него смотрели.
— Это Джеймс Джеймс Моррисон Моррисон Уэдерби Джордж, — сказал Сурок. — Я видел, как он тискал принцессу.
— Да-да, — изрекло чудовище приятным голосом.
— Ничего от него
— Но я же умею говорить, — сказал Джеймс на языке животных. — Чего ты на меня разозлился?
— Дражайшее, любезнейшее чудовище, — виновато смутился Профессор. — Я просто никак не мог подумать. Ты уж прости меня, пожалуйста.
— Да, — сказал Джеймс.
— В общем, все понятно, — объяснил собравшимся Белый Крыс. — Наука на все находит ответы. Он может общаться с нами, но зато не может говорить на языке своего племени.
— Да, — сказал Джеймс.
— Придется уж тебе, парнишка, говорить на нашем языке, — сказал Джек Джонсон.
— А мы думаем, он хорошенький на любом языке, — захихикали дебютантки.
— Дорогие леди, — сказало чудовище, — я от всей души благодарен вам за щедрый комплимент. Но я существо простое и непривычное к лести от таких очаровательных особ женского пола. В этом бурлящем мире конфликтов и конфронтаций одинокому существу вроде меня крайне успокоительно сознавать, что есть немногие, с кем можно беседовать и общаться.
— Его примитивное красноречие пробирает до самого сердца, — сказала одна из олених и состроила Джеймсу глазки.
— Где это ты раскопал всю эту возвышенную хрень? — спросил один из забавников.
— В колонке редактора, сочиняемой моим папашей, — ухмыльнулся Джеймс. — Он зачитывает свои статьи маме вслух.
— Честность и скромность, — сказал скаутмастер. — Весьма похвальные качества.
— Слышь, чудовище, а каково это жить в компании людей? Это сильно не как с нормальной публикой?
— Не знаю, сэр. Я никогда не жил ни с кем другим.
— А как насчет этой принцессы? Ну эта, которая бурмесска.
— О, это не более чем легкий флирт. Она висцеротоник, то есть руководствуется в своих поступках скорее инстинктом, чем доводами интеллекта.
— Мама родная! — воскликнул Джек Джонсон.
— Тоже какая-нибудь редакторская? — спросил какой-то забавник.
— Да, сэр. Я должен заметить, леди и джентльмены, что это первый в моей жизни случай поговорить с кем бы то ни было осмысленно.
— А разве родители с тобой не разговаривают?
— Да, конечно, но, когда я отвечаю, они не слушают.
— Это потому, что ты говоришь по-нашему, а они по-их-нему.
— А знаете, — сказал Профессор, — я вижу в этом простоватом чудовище определенные возможности. Пожалуй, я подключу его к слушанью курса искусств и естественных наук первой степени.
— Сюда направляется одна из этих Конни, — предупредил его преосвященство.
— И правда. Уходи поскорее, чудовище, увидимся завтра. Кто там ближе, помогите ему протолкнуться в дверь.