Тигр. Тигр!
Шрифт:
— Нет, — Грэнвилл отвернулся, — Все не так просто…
— Хочешь, чтобы по-другому было? Как во сне? — Гарднер аккуратно поставил колбы и вытряхнул сигарету из пачки. — Хочешь верить, будто те двое и в самом деле из-за тебя сцепились где-то в небесной дали голубой?
— Но ведь я это помню!
Гарднер зажег сигарету и вставил ее в рот Грэнвиллу.
— И Ковен, чтобы выиграть в этом состязании, выскочил из твоей башки прямо под колеса грузовика? Отлично.
— А что я должен об этом думать, по-твоему?
— Что трое суток дежурства подряд — не фунт изюма, любому этого хватит, чтобы крыша поехала. И что Джинни должна через полчаса заехать за своим обожаемым братцем, девочка хотела проветриться. Ты поедешь вместо меня.
Уже через сорок минут Грэнвилл сидел на пассажирском сиденье «родстера» Джинни.
— Скоро ты будешь только мой, и только мой, — сказала она.
— Ты прямо как самка черного паука, — расслабленно проговорил он — Эти существа имеют привычку поедать своих мужей.
— Нет, я… скорее, как альбом, ожидающий, когда в него вклеят снимки. Мне нет дела до твоего прошлого, черт с ним, с прошлым… Но зато будущее размечено от и до. Фото первого ребенка Чака… фото двадцать первого ребенка Чака…
— Помилосердствуй, женщина!
— Я о твоих детях. У меня самой запросы скромные. А вот Чак сидит и читает научную статью, готовится к медицинскому конвенту…
— Я лысый?
— Еще нет. Вот ты получаешь Мемориальную премию Хамфри Хикенлупера…
— За какие такие заслуги?
— Не могу сказать. Знаю только, что какая-то премия тебе светит. Милый, а это так забавно… ждать, когда исполнится то, о чем ты знаешь заранее. Мне кажется, самое лучшее в любви — это разделять с любимым его мечты и грезы…
— Грезы? Гм… — Грэнвилл выпрямил спину. — А ведь я уже почти забыл… Послушай, Джинни…
— О, ты мне напомнил, Чарлз! Я тут подумала…
— «Чарлз»? Ты говоришь «Чарлз», когда что-то затеяла.
— Так и есть. Ради альбома с фотографиями. Я знаю, что когда мы поженимся, то жить будем небогато.
— Все врачи живут небогато, такова традиция, — благодушно кивнул Грэнвилл. — Пока практикой не обзаведешься, зубы держишь на полке и всяк над тобой насмехается. «Слыхали, Грэнвилл спятил? На невозможное замахнулся, пытается заусенцы лечить! Ха-ха-ха…»
— В общем, я решила устроиться на работу, так нам будет легче… И устроилась, — виновато сообщила Джинни. — С сегодняшнего дня.
— Да ты что?!
— Клянусь, ты получишь Хикенлупера. За заусенцы.
— А ну, не юли! Что за работа?
— Интересная, — убежденно ответила
— Какие еще исследования?
— Статистика… Пожары, наводнения, крушения и все такое.
— А наниматель кто? Или наниматели?
— Не волнуйся, Чак. Это очень достойный человек. Респектабельный. Мистер Ковен.
— Мистер… кто?!
— Ковен. Он… — Джинни обеспокоилась: — Милый, что у тебя с лицом? Тебя аж перекосило…
— Да при чем тут мое лицо? — Грэнвилл глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться, — А зовут его как?
— Сидни Альберт.
— Адрес?
— Саут-стрит, девятьсот десять. — Джинни я вно была озабочена и заинтригована. — Тебе о нем что-то известно?
— В котором часу ты сегодня устроилась на работу?
— Чарлз, это что, игра такая?
— Джинни, пожалуйста, ответь!
— Ну… утром.
— А точнее?
— Около одиннадцати.
— Предложение поступило от Ковена лично? Ты с ним самим разговаривала?
— Ну да, — растерянно улыбнулась она. — Но он не из тех, кто ходит с рваными шнурками, если тебя это волнует.
— Джинни, разворачивайся. Едем в город.
— Чак, в чем дело?
Он медленно и без улыбки ответил:
— Сидни Ковен, проживающий по адресу Саут-стрит, девятьсот десять, погиб пол колесами грузовика за пять часов до того, как ты с ним разговаривала.
Дом, расположенный по адресу Саут-стрит, 910, представлял собой большое, на полквартала, офисное здание, все три этажа которого соединялись единственной лестницей, выходя-шей в парадный подъезд. Нижняя половина каждого окна была непроницаемо-черной. Высокий человек смог бы заглянуть поверх границы закрашенного на первом этаже и увидеть помещение площадью в тысячу квадратных футов, заполненное канцелярскими столами с папками для бумаг и машинистками. Все это напоминало офис страховой компании. Большие золотые буквы на черной поверхности окон гласили: «НАЦИОНАЛЬНАЯ СТАТИСТИКА».
Джинни припарковала машину и сказала:
— Все-таки я думаю, ты умом тронулся.
— Не спорь, — попросил Грэнвилл, — пока мы с тобой до сути не добрались. Ради этого ведь приехали.
— А есть ли она, суть? — пожала плечами Джинни.
— Адрес этот. Давай вернемся к разговору после того, как я там побываю и выставлю себя на посмешище. Как выглядел твой Ковен?
— Крупный такой мужчина, — спокойно ответила Джинни. — Большая голова, седина… Лицо человека, склонного к излишествам…