Тигриные игры

Ли Лора

Он ожидал, что она согласится. Делать так, как всегда, делала Клэр и соглашалась с решениями, принятыми для ее защиты.

Он был уверен, что Клэр все еще была… Нет, он знал, что она не Клэр. Он знал это с самого начала, и просто покровительствовал ей, используя ее, чтобы вытащить бенгальца, которого твердо решил найти.

Она посмотрела на двух мужчин, которые пытались защитить ее в течение последних тринадцати лет: Орина и Террана. Мужчин, которых Клэр называла дедушкой и дядюшкой. Как она хотела, чтобы они по-настоящему были ими.

Как она хотела,

чтобы кто-то где-то хотел ее.

Благоразумное решение, правильно будет согласиться с ним. Пребывание под охраной Пород было не так уж плохо. Это было просто невероятно скучно и от этого невозможно ускользнуть. Это настолько ограничивало, что просто удушало.

— Она не ребенок, Джонас, — заговорил Лобо. Его зеленые глаза сузились, когда он взглянул на руководителя. — Уверен, она не оценит, если с ней обращаться как с маленькой девочкой.

Джонас скользнул взглядом по Лобо, слегка растянув губы в улыбке, прежде чем повернуться обратно к Клэр. Высокомерная самоуверенность на его лице заставила ее стиснуть зубы. Он действительно думал, что ее будет легко контролировать, что он сможет принудить ее к чему угодно. Она уже приняла решение, он не сможет ее заставить изменить его.

— Она-то не ребенок, Лобо, но я определенно устал плясать под дудку ее отца. — Его странные глаза сияли уверенностью в том, что она послушно согласится поддержать его и сделает все, что он хочет. Он знал, кем она была, чем она была, и он верил, что она была слабой. Она позволила ему верить в то, что она слаба, так же как позволяла всем остальным верить в это.

Время для этого прошло.

Пришло время перестать притворяться, что она Клэр, и стать собой, Породой, которой она была.

Это отстой. Она ненавидела это. И у нее будет больше проблем, чем она хотела бы решать в данный момент, но этот фарс затянулся.

— Я не марионетка Рэймонда и не ваша, мистер Уайетт.

Вставая на ноги, она встала лицом к лицу перед мужчинами, мужчинами, которые собрались вместе, чтобы принять решение о ее защите, а также будущем для нее. Как будто она была неспособна сделать это самостоятельно. Эта способность появилась у нее, прежде чем ей исполнилось восемь лет.

И хотя никто не отменял необходимость быть осторожной, без сомнения, ее способность изображать покорность исчерпаласебя.

— Я никогда не считал тебя марионеткой, но думаю, ты и я, оба знаем о том, что объединение Рэймонда с Советом Генетики является большей угрозой для тебя, чем ты готова признать. — Это было напоминание.

Напоминание о том, что ее прошлое было известно Рэймонду, а также Джонасу, ее реальная личность — слабость, от которой она не могла убежать. И Рэймонд, без сомнения, уже сообщил это тем, кто готов предоставить ему средства, которые, по его мнению, помогут в его освобождении от выдвинутых против него обвинений. Список был обширным.

— Детка, — Орин тоже поднялся; его морщинистое лицо, седые косы и хрупкое тело напоминало, что возраст забирал его у всех, кто его любил. — Ты должна поступать так, как велит твое сердце, твой дух, а не как

велят те, кто тебя любит. Но опасность — это не то, с чем ты столкнешься в одиночку, — сказал он ей. Его голос был нежным, но спокойным, когда он призывал ее принимать решение, не оглядываясь на семью, от которой она зависела, будучи Клэр Мартинес. — Ты никогда не столкнешься с этой жизнью или какой-либо грозящей тебе опасностью в одиночку.

Еще одно напоминание. Он сказал ей это тринадцать лет назад. Были те, кто присматривал за ней, кто никогда не позволит причинить ей вред, если могут нейтрализовать опасность. Хотя за все годы, что ее защищала личина его внучки, она никогда не обращалась к ним за помощью.

— Орин, при всем уважении, это ерунда, — резко возразил Джонас, и гнев прорывался в его голосе с такой силой, что привлек внимание всей комнаты.

Серебряные глаза, казалось, были наполнены ртутью, перекрывающей черные зрачки, закручиваясь первичной, примитивной яростью, которая напугала бы ее, если бы она не привыкла к такому зрелищу задолго до того, как пришла на эту пустынную землю.

— Возможно, директор, это ты говоришь ерунду, — мягко предположил Орин, ни в малейшей степени не запуганный львом. — Это ее судьба, не твоя. Вопросы, которые ты задал, придя сюда, получили ответы. Ты добился чего хотел, ответов о дальнейшей жизни своей дочери. Сейчас можешь идти. Мы справимся с защитой и обеспечением безопасности одной из нас.

Нарочито высокомерное заявление Орина наполнило воздух яростью. Яростью Уайетта.

— Но она не одна из вас, не так ли? Как бы ей ни хотелось этого! Когда прекратится эта ложь? — Его руки хлопнули по столу, когда он наклонился вперед, зрелище вырвавшихся из кончиков пальцев окровавленных когтей заверяло, что первобытные гены, которые он нес, быстро брали верх. — Ты держишь меня за дурака? Ты считаешь, я не знаю кто ты и что ты?

Он уставился на нее, знание и приказ пылали в его взгляде. Этот взгляд, казалось, напоминал, что он был генетически выше нее. Она подчинится. Она последует за ним. Она… скажет ему отправляться в ад, если он продолжит попытки запугать ее.

— Отвали, ублюдок!

Прежде чем она смогла сдержаться, тигрица, находившаяся внутри нее, обычно молчаливая и тщательно скрытая, сорвалась с поводка. Ее собственные когти появились прежде, чем ее руки также хлопнули по столу. Она чувствовала, как раскраска темными полосами проявляется по бокам ее лица, чувствовала, как удлиняются клыки, и гены животного сливаются с человеческими.

Шок охватил всех присутствующих в комнате. Удовольствие заполнило взгляд Уайетта. Неужели он действительно считал, что ею так легко манипулировать? Что она не просчитала последствия того, что только что сделала.

— Ты незарегистрированная женщина Пород, — прорычал Джонас, его голос хлестал ледяным доминированием. — Ты сделаешь, как тебе скажет единственный альфа, утверждающий тебя.

Единственный альфа, утверждающий ее? Он был таким же сумасшедшим, каковым считал тигра, которого преследовал.