Тихая гавань
Шрифт:
— У нас всего два занятия до экзаменов, — сказала темноволосая девушка. — Я думала, вы сегодня прочтете лекцию.
— Я и собирался, — ответил Сэм, — но потом решил, пусть лучше киты скажут все сами за себя. А на экзамене мы поговорим о том, что вы услышали и, главное, как вы это интерпретировали. — Он включил запись и, выйдя из аудитории, пошел на парковку.
Сэм всегда относился к занятиям ответственно и надеялся, что студенты не подумали, будто он решил сачкануть. Его ждало дело — очень важное и неотложное.
В
Открытие выставки работ художницы состоится в четверг, 17 июня, с 18 до 20 часов в галерее «Блэк-Холл». На нем будет присутствовать сама мисс Андерхилл, в настоящее время проживающая во Франции, в городе Онфлёр.
Сэм и не надеялся, что они когда-нибудь встретятся снова. Он окончил университет, затем аспирантуру, а потом он получил работу в Йеле и в Нью-Хейвене снова начал думать о ней. Дана и ее сестра Лили жили в пятидесяти километрах к востоку от Нью-Хейвена, в Хаббардз-Пойнте.
Полтора года назад он случайно встретился с Лили в Нью-Хейвене, в театре Лонг-Уорф. Она была с мужем, а Сэм с очередной девушкой.
— А как Дана? — поинтересовался Сэм, когда Лили рассказала ему про свою жизнь.
— Ох, Сэм, она так далеко... — вздохнула Лили. — Я по ней ужасно тоскую, и утешает меня только одно — она решила воплотить в жизнь свою мечту.
— Какую мечту? — спросил Сэм.
— Она хочет написать все моря на свете, — сказала Лили. — Где она только не побывала! Помнишь, когда мы с тобой последний раз виделись — лет восемь или девять назад, — я тебе говорила, что Дана снимает домик в местечке под названием Мартины Виноградники? С этого все и началось. Дана стала искать идеальный морской вид. Но я точно знаю: когда-нибудь она вернется домой.
Сэм заметил грусть в глазах Лили. Ее чувства были ему очень понятны. У него самого брат Джо стал океанографом и занимался поиском сокровищ на затонувших кораблях, поэтому постоянно путешествовал. Сэм безумно по нему тосковал.
— Конечно, вернется, — сказал Сэм. — Вы с ней всегда были так близки. Она не может расстаться с тобой надолго.
— Очень на это надеюсь, — усмехнулась Лили. — Племянницы скучают по ней не меньше моего.
— А вы давно знакомы? — спросил муж Лили.
— Ой, Майк, извини, — сказала Лили, беря его за руку. — Я увидела Сэма, и тут же нахлынули воспоминания. Если кто и может знать, как я скучаю по Дане, так это Сэм.
Лили достала из сумочки конверт и протянула Сэму фотографию. На снимке была Дана. Еще красивее, чем та, которую он знал когда-то. С глазами цвета неба.
— Она замужем? Дети есть?
— Нет. Мы с ней учили Сэма ходить под парусом, — чуть смущенно сказала она девушке Сэма.
— Если бы не они, меня бы не было в живых, — сказал Сэм.
— Человек за бортом, — объяснила Лили. — Такое
— А где она теперь? — спросил Сэм, не отводя взгляда от фотографии.
— Этот снимок сделан во Франции, — торопливо ответила Лили. В фойе начали гасить свет, и зрители потянулись в зал. — Она там живет на побережье Нормандии.
И вот она вернулась домой, думал Сэм, выезжая на своем «фольксвагене» на автостраду. Дана приехала в Блэк-Холл на открытие своей выставки. В заметке написали, что она по-прежнему живет в Онфлёре, значит, приехала домой ненадолго, возможно, специально на выставку. Ну и что, ничего особенного, он просто едет повидаться со старой знакомой.
Во всяком случае, себе он это объяснял именно так.
На следующий день после ее приезда в галерее «Блэк-Холл» собрались любители живописи, соседи, друзья и знакомые. Дане не верилось, что этот день наступил.
Элли, младшая племянница Даны, крепко держала ее за руку. А вторая племянница, Куинн, куда-то исчезла.
Окинув взглядом зал, Дана заметила, что галерист беседует с Огастой Ренвик — вдовой Хью Ренвика, одного из лучших художников Блэк-Холла, — и двумя ее дочерьми.
— Даже не верится, что они пришли ради моей скромной персоны, — сказала Дана.
— А это так и есть, радость моя, — ответила ее мать. — Здесь весь город.
Дана обернулась в поисках Куинн и заметила девочку у стола с закусками. Куинн заставили надеть платье в цветочек, но она дополнила слишком девчачий, по ее мнению, наряд черными тяжелыми ботинками.
— Попроси, пожалуйста, Куинн подойти ко мне. Она за сутки и пары слов мне не сказала, — обратилась Дана к Элли.
Та нехотя выпустила тетину руку и пошла к сестре. Дана увидела, как Куинн выслушала Элли, а потом решительным шагом направилась на улицу, и Элли за ней. Когда Дана с матерью пробрались к выходу, девочек уже и след простыл.
— Ну вот, опять сбежали! С Элли вообще-то проблем нет, это все Куинн. В воскресенье я застала ее с сигаретой. Едва двенадцать исполнилось, а туда же — курить!
— Я с ней поговорю.
— Без толку. Думаешь, она станет тебя слушать?
Мать заметно постарела, взгляд небесно-голубых глаз стал жестким. Дана взяла ее за руку, но мать на пожатие не ответила. Вроде бы близкие люди, а что-то в отношениях сломалось.
Марта Андерхилл высвободила руку и вернулась в галерею. А Дана устало прикрыла глаза. Ей вспомнился домик у Ла-Манша, его беленые стены. Что ей, собственно, этот домик? Обычное жилье, пусть и в живописном месте. Одно время они с Джонатаном пытались — правда, не очень-то успешно — превратить его в любовное гнездышко.
Перед глазами Даны стояли яхты в гавани Довиля; картины у нее продавались не часто, и, чтобы заработать денег, она иногда давала уроки — учила желающих ходить под парусом. Она вспомнила Лили.