Тихий Сосед
Шрифт:
Теперь же в ее руках была история, написанная почерком матери. У нее было более чем достаточно доказательств, подтверждающих, что их отец не просто преступник, а настоящий убийца.
Все это, естественно, нанесло сильный удар. Хлои изо всех сил старалась не допустить, чтобы данное открытие повлияло на работу, но оно поглощало ее разум в каждую свободную секунду времени. В первые выходные после прочтения дневника она отказывалась отвечать на любые звонки, будь то Даниэль, ее напарник, Агент Роудс или же отец.
«Все,
Но все это было слишком рискованно. Такой поворот событий мог запросто сказаться на ее карьере. И, что еще хуже, внутри все продолжала сопротивляться маленькая девочка, уменьшенная копия ее самой, которая настаивала на том, что нужно все перепроверить… что ее отец на самом деле не был убийцей.
Из-за этой внутренней борьбы Хлои уже не раз выходила на работу в состоянии явного похмелья. С тех пор, как она сделала свое открытие в дневнике, прошло всего двадцать дней. Но даже на работе, как бы она ни старалась оставаться профессионалом и не позволять своим личным демонам вмешиваться в ее деятельность, строки из дневника то и дело всплывали в голове.
«Сегодня ночью он меня душил... и он ударил меня по лицу. Прежде чем я успела осознать, что происходит, он прижал меня к стене и начал душить. Сказал, что если я еще когда-нибудь проявлю к нему неуважение, он убьет меня. Сказал, что у него есть кое-что получше, какая-то другая женщина и жизнь...».
Дневник лежал на журнальном столике. Хлои оставила его там, чтобы не упускать его из виду… и чтобы он всегда напоминал ей о случившемся. Она положила его туда, чтобы не забыть, какой дурой была, отказываясь снять надетые отцом «розовые очки».
Прошло уже двадцать дней, практически три недели с тех пор, как они с Даниэль пришли к единогласному выводу, что это их отец убил маму, когда Хлои решила просто прийти в его квартиру и пришить ублюдка. Была суббота. Она начала пить еще в одиннадцать утра, глядя из окна на улицы Вашингтона, где ни на минуту не останавливалось движение.
Хлои прекрасно знала, как сделать так, чтобы все было похоже на самоубийство. Или же, если не сработает, она прекрасно могла замести свои следы. Она могла удостовериться в его кончине и в том, что к ней полицию ничего не приведет.
Она все тщательно продумала. В голове крутился план действий, большая часть которого была достаточно надежной.
«Это же безумие, разве нет?» – спросила Хлои саму себя.
Но затем сразу вспомнила, как гениально он обвел ее вокруг пальца. Она вспомнила, насколько лояльно относилась к нему даже тогда, когда Даниэль пыталась предупредить ее, что их отец вовсе не тот, за кого себя выдает. И когда все это вдруг разом свалилось на голову… нет, идея прикончить
Начиная свой третий бокал пива, она представляла, как нажимает на курок, убивая отца, но в дверь неожиданно постучали. Хлои поежилась. Их отец уже приходил сюда четыре раза за последние двадцать дней, но она лишь молча стояла по другую сторону, так ни разу и не открыв ему. Однако, этот стук был совершенно другим. Он был похож на волнующую игру на барабане, как в самом начале песни «Closer» группы «Nine Inch Nails», которая являлась одним из любимых треков Даниэль. Это был контрольный стук, о котором они давно договорились, чтобы Хлои могла четко понимать, что за дверью стоит ее сестра.
С усталой улыбкой на лице она открыла. По другую сторону действительно стояла Даниэль, как раз готовясь снова постучать. Она опустила руку и тоже улыбнулась сестре. Все это казалось странным, ведь обычно именно Даниэль была не в том настроении, а Хлои всячески пыталась подбодрить ее. Во всяком случае, так было на протяжении практически всей жизни, особенно с тех пор, как Даниэль обнаружила, какими козлами могут оказаться парни.
– Не выспалась? – спросила сестра, проходя внутрь и закрывая за собой дверь.
– Не особо, – ответила Хлои. – Будешь пиво?
– Сколько сейчас времени?
– Полдень или около того…
– Давай одно, – кивнула Даниэль, подозрительно глядя на сестру.
Хлои прекрасно видела, что они поменялись ролями. Откупорив бутылку и передав ее Даниэль, она заметила в глазах той беспокойство. Что было хорошо… Это говорило о том, что Даниэль, наконец, выросла. И о том, что, столкнувшись с тем, через что им пришлось пройти вместе, сестра смогла устоять самостоятельно, не пользуясь поддержкой Хлои, как было всегда.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказала Хлои.
– Нет, не знаешь. Не поверишь, но мне нравится новая Хлои, которая начинает пить до полудня. Мне нравится эта угрюмая, ненавидящая весь мир Хлои. Но я была бы плохой сестрой, если бы не сказала, что беспокоюсь за тебя. Ты не тот человек, кто может залечь на дно и позволить депрессии поглотить себя.
– За этим ты приехала? – спросила Хлои. – Чтобы сказать мне, что беспокоишься?
– Частично. Но есть кое-что еще. И мне нужно, чтобы ты внимательно меня выслушала, хорошо?
– Конечно, – бросила Хлои, усаживаясь с сестрой на диван. Уловив взглядом дневник матери, все еще лежавший на журнальном столике, она мысленно снова вернулась к отвратительной идее убийства собственного отца. И ровно в тот момент, когда Даниэль уселась напротив, Хлои вдруг поняла, что никогда не сможет пойти на это. Она могла фантазировать, строить планы, но она никогда не доведет дело до конца. Она была не таким человеком.
– Как-то раз я смотрела это шоу… что-то вроде «Неразгаданных тайн», – начала Даниэль.