Тихое озеро
Шрифт:
Следующие два года она нигде больше не снималась. Не потому, что не хотела, а потому, что не приглашали. Альберт же был только счастлив этому, уже уверовав о поздней, но все же счастливой и тихой семейной жизни. Но его мечтам не суждено было сбыться.
В 1974-ом году она, наконец, получила свою первую роль спустя два года молчания. И пусть режиссер картины был малоизвестен и бюджет, выделенный для съемок, был мизерным, Салма ухватилась за эту роль крепко-накрепко. Наверняка в те дни в доме Кармайклов не прекращались ссоры, но никто их не слышал, так как их дом находился в стороне от других, рядом
Альберт не смог ее переубедить, и Салма снялась в своем новом вестерне «Запад – мой дом». Возвращение на большой экран красавицы актрисы провалилось с грохотом. В Сайлэнс-Лэйк она вернулась только спустя полгода, осенью 75-го. Вернулась она ненадолго, а только для того, чтобы собрать свои вещи и написать письмо Альберту, в котором она просила ее простить и забыть.
Ричард не знал, снималась она потом еще в каких-либо малобюджетных фильмах, пусть даже в эпизодах, но был уверен в том, что возродить свою былую славу ей уже было не суждено.
Когда Салма перестала появляться на экранах, Ричарду было всего девять лет, но уже тогда он был ярым поклонником Джона Уэйна и Клинта Иствуда, а «Спиной к пропасти» долго еще оставался его любимым фильмом.
Ричард, бывало, задавался вопросом: почему он выбрал именно этот город после отъезда из Нью-Йорка и всегда приходил к одному ответу – Салма Кармайкл. Конечно, свою роль сыграли и здешние просторы – тихие и манящие своей холодной красотой, но также немаловажную роль здесь играла и актриса, в которую он был влюблен в юные годы.
После переезда он неоднократно пытался найти хоть какую-то информацию о дальнейшей жизни Салмы Кармайкл, но так ничего и не смог найти. Если вначале он был рад знакомству с Альбертом, который не только хорошо знал Салму, но и делил с ней ложе, то вскоре он понял, что старик далеко не столь приятный собеседник.
– Доброе утро, шериф. Я остановил тебя, чтобы сообщить о том, что в нашем городке появился сумасшедший.
Шериф округа приподнял брови в знак непонимания.
– О чем вы?
– С получаса назад я возвращался домой из магазина, что находится на заправке Сэма Дауда, – старик достал из кармана штанов серый большой платок и вытер им уголки губ. – С годами я все хуже сплю, бывает, просыпаюсь в три часа утра и уже не могу уснуть. Бессонница – бич всех стариков, а потому я встаю ни свет, ни заря и отправляюсь к озеру. – Старик закашлял и, прикрыв платком рот, отвернулся в сторону. Ричард прижал ладонь к глазам и тяжело вздохнул. Старики всегда стараются разговор приукрасить мелочами. Как только кашель отошел, Кармайкл продолжил. – У озера мне всегда хорошо думается, оно всегда такое спокойное, всегда одинаковое. Разве что зимою приобретает отрешенный от человеческих проблем серый оттенок.
– Я знаю, что вы ходите по утрам к озеру, Альберт. Так что вы видели?
– Я к этому и веду, шериф.
Ричард сжал нервно губы, в уме добавив: «Хочется верить».
– Ближе к шести я отправился на заправку, дабы купить парочку батончиков шоколада. Любовь к сладкому всегда было моей слабостью. Я и зубы то себе вставил только для того, чтобы не расстаться с этой своей привычкой.
– И
– Я собирался перейти Уайт-роуд, но быстро это сделать, как ты сам понимаешь, у меня уже не получается. Прежде чем это сделать, я огляделся по сторонам. Уайт-роуд никогда не бывает заполнена автомобильным потоком, и все же я всегда смотрю по сторонам.
– Вы правильно делаете, мистер Кей.
– Вот и сегодня я не стал делать исключений и прежде, чем пройти на другую сторону дороги, посмотрел направо, затем налево. Дорога была пуста, и я ступил на нее, уверенный, что столь привычное действие не приведет к неожиданным последствиям. Даже если и появится машина, я не опасался оказаться под ее колесами – в нашем городе лихачей не было никогда. До сегодняшнего дня.
Наконец шериф начал понимать, куда именно клонит старик, и сердце в его груди учащенно забилось.
– Когда я добрался до середины дороги, какой-то сумасшедший чуть было не сбил меня на своем красном «звере». Он гнал по дороге, как пилот «Формулы один». Но даже так он имел возможность издали заметить меня и притормозить. Вместо этого он даже не пытался сбавить скорость.
Ричард сжал ладонями руль Крайслера, в его горле пересохло, а голос старика стал неожиданно глухим, невнятным и далеким.
– Я поспешил, но куда там?! Одним словом, он проехал мимо меня на расстоянии мизинца, чуть было не отдавил мне пятки. Я не устоял на ногах и шмякнулся на асфальт, при этом выронив свою трость из рук.
– Вы видели, кто сидел за рулем? – голос шерифа слегка дрожал от волнения.
– Да не успел я. Я был в ужасе и мечтал только о том, чтобы поскорее оказаться дома, в своей кровати. Заметил только, что их было двое. Один за рулем, а другой сидел рядом. Раньше я этой машины не видал в нашем городе, наверное, это приезжие были, как ты думаешь, шериф Уивер?
– Думаю, вы правы, Альберт.
– Что ты собираешься предпринять?
Ричард уже готов был ехать не в офис, а прямиком в школу, к своей дочери, чтобы поставить точку в ее опасных отношениях с заезжим парнем. Уроки должны были начаться с минуты на минуту, но классная руководительница Шэрилл, а по совместительству и учительница географии, мисс Д’Анжелло наверняка бы не стала препятствовать разговору с глазу на глаз отца с дочерью. Он категорически запретит дочери встречаться с Уилсоном. Шэрилл, конечно же, будет кричать о его неправоте, но он настоит на своем и закроет данную тему. Пусть наглец возвращается обратно к себе в Огайо. Разве в Огайо или в других штатах нет девушек? Почему именно их город, и почему именно его дочь? Шэрилл просто не понимала, что ее увлечение Уилсоном до добра не доведет. А сама она может прийти к этой истине слишком поздно. Таких как Уилсон он часто встречал на своем жизненном пути – безответственных, сидящих на шеях родителей и с годами не меняющих образа жизни.