Тиль Уленшпигель
Шрифт:
У этого самого человека было в обычае раз в год приглашать в гости соседей и угощать их радушно едой, вином и самолучшими напитками. А если у кого-то из приглашенных гостил кто-нибудь чужой — два, три приезжих купца, так он и их звал, они были у него желанными гостями. Вот подошло время, когда каждый с радостью принимает гостей. [108] Уленшпигель как раз находился в соседнем от того богача доме, он там на время остановился. А тот человек пригласил в гости своих соседей, как это было у него заведено, и их гостей тоже, кто там был из добропорядочных
108
По старинному обычаю домашние праздники устраивались после Мартинова дня (см. примеч. к ист. 5).
И вот соседи отправились в гости, в дом к этому благочестивому человеку, вместе с приезжими, жившими в их домах, которых он тоже пригласил. Хозяин, у которого Уленшпигель стоял на подворье, тоже пошел туда со своими постояльцами, вместе с ним получившими приглашения в гости. А Уленшпигелю хозяин сказал, что богатый сосед не пригласил его к себе, потому что посчитал за фигляра. Уленшпигель удовольствовался объяснением и подумал: «Коли я фигляр, так покажу ему представление». Его раздосадовало, что этот человек так им пренебрегает. А дело было сразу после дня святого Мартина, когда, значит, состоялась эта гостьба, и хозяин со своими гостями сидел в богато убранном покое, где он им устроил застолье.
А этот покой примыкал к стене, за которой и было жилище Уленшпигеля. Когда гости уже там собрались и были в самом лучшем расположении духа, Уленшпигель подошел и просверлил дыру в той стене, за которой сидели гости. Возле нее Уленшпигель наложил целую кучу своего дерьма, взял кузнечные меха и стал дуть в скважину, которую просверлил в соседний покой. И там завоняло так сильно, что никто не мог усидеть за столом. Один глядит на другого, думая, что это от него так пахнет, другой грешит на третьего. А Уленшпигель знай себе раздувает меха, так что гости с мест повставали и из-за вони совсем не могли тут оставаться. Стали искать под лавками, заглянули во все уголки — ничего не помогает. Никто не знает, откуда так немилосердно несет. Так что все разошлись восвояси. Тут и Уленшпигелев хозяин вернулся домой. Ему сделалось так худо, что вывернуло, и он отдал обратно все, что успел проглотить. Он рассказал, как в парадном покое скверно пахло, прямо человечьим дерьмом.
Уленшпигель стал смеяться и сказал: «Богач не хотел пригласить меня в гости и попотчевать своей едой. Я же к нему куда более милостив и щедр, чем он был ко мне. Я для него не жалею своей еды. Если бы я там был, не воняло бы так сильно». И он тотчас расплатился со своим хозяином и уехал оттуда, так как опасался, что это дело может выйти наружу.
А хозяин хорошо заметил по его словам, что Уленшпигель как-то замешан в эту историю, но не мог взять в толк, как он мог все подстроить, и это весьма удивляло его.
Когда Уленшпигель уехал из города, хозяин стал обыскивать дом и нашел эти меха — они все были загажены, — и нашел отверстие, просверленное в соседний дом через стенку. Он сразу наткнулся на это и позвал своих соседей взглянуть и рассказал им, как Уленшпигель эту шутку подстроил и что на прощание молвил.
Богатый человек сказал им: «Дорогой сосед,
Уленшпигелев хозяин сказал: «Дорогой сосед, вы не раз слышали, и так оно и есть: "Перед плутом две свечи зажигай", и так мне приходилось делать, ведь мне приходится всевозможный люд у себя держать. Плута надо принимать, как самого лучшего из постояльцев, какой только может явиться».
На этом они и разошлись в разные стороны.
А Уленшпигель был таков и больше туда не вернулся.
77 История рассказывает, как Уленшпигель в Эйслебене напугал хозяина постоялого двора волком, которого этот хозяин похвалялся поймать
Жил в Эйслебене один человек, владелец постоялого двора. Он был насмешлив, держался заносчиво и тешил себя мыслью, что он большая персона. Однажды Уленшпигель пришел к нему на подворье, а дело было зимой, когда лежал глубокий снег. Еще пришли туда три купца из Саксонии, они направлялись в Нюренберг и попросились на ночлег уже совсем поздним вечером.
Хозяин постоялого двора был невоздержан на язык. Он кое-как поздоровался с этими тремя гостями и спросил, за каким чертом они столько шлялись, что пришли ночевать так поздно?
Купцы отвечали: «Господин хозяин, вам не след на нас так нападать. С нами вот какое приключение по дороге случилось: волк много хлопот доставил, он напал на нас в лесу. Пришлось с ним схватиться, и это нас по сию пору задержало».
Когда хозяин это услышал, он напустился на них с насмешками, стыдил и срамил за то, что они промешкали в пути из-за волка. Вот если бы он странствовал в одиночку и ему в лесу встретились целых два волка, он бы их одолел и убил безо всякого страха. А купцы одного волка испугались, при том, что их было трое.
И весь вечер хозяин стыдил этих купцов, пока они не пошли спать. Уленшпигель сидел тут же и слышал его насмешки.
Когда все отправились в постель, Уленшпигель оказался в одной горнице с купцами. Купцы начали между собой рядить, как бы им поквитаться с хозяином и как бы ему рот заткнуть, потому что его болтовне конца не будет, случись кому-либо из них снова остановиться у него на подворье.
Тогда Уленшпигель сказал: «Дорогие друзья, я хорошо приметил, что хозяин наш больно нос задирает. Если хотите меня послушаться, так я ему так отплачу, что он больше вам про волка никогда не заикнется».
Купцам это очень понравилось, и они обещали Уленшпигелю оплатить его харчи, да еще денег прибавить.
Тогда Уленшпигель сказал, чтобы они отправлялись по своим торговым делам. Если же на обратном пути опять завернут на постоялый двор, он тут как тут будет. А расход его пусть оплатят.
Так все и сделалось. Купцы собрались в путь, заплатили за все, что они тут съели и выпили и Уленшпигелеву долю тоже, и поскакали верхами со двора, а хозяин еще крикнул им вслед с насмешкой: «Эй, торговые люди, глядите в оба, чтобы на вас в поле волк не напал!».