Тим

Цзи Александр

Вдоль трассы вела узкая улица, зажатая между довольно высокими заборами, за которыми возвышались крупные кирпичные дома. Жили здесь люди небедные, но отчего-то не желающие отремонтировать дорогу. Наверное, так и не договорились, как скидываться на это дело.

Я осторожно ехал по ухабистой дороге и думал, зачем кому-то понадобилось перегораживать въезд в село шлагбаумом. Не исключено, здесь остались Бродяги, которые не ждут гостей…

Улица пошла на понижение, затем

снова поднималась в горку, и в самом низком месте вода из ручья залила асфальт. Я проехал через солидную лужу, выехал из нее – и машина вдруг качнулась, ее повело в сторону.

До меня не сразу дошло, что произошло. Я вылез из кабины и оторопело уставился на спущенные колеса. В резине кое-где торчали самодельные стальные шипы, которые до этого прятались на дне лужи.

– Сука! – пробормотал я.

И что теперь делать? Все четыре колеса спущены, шиномонтаж не работает нигде. И в прежнем мире в такой ситуации было бы сложно, не то, что сейчас. Искать другую машину?

В голове сумбурно метались все эти мысли, хотя думать следовало о другом.

О том, что если кто-то устроил здесь ловушку, то этот кто-то должен быть рядом.

Я все-таки додумался, пусть и поздно. Схватился за пистолет в наплечной кобуре, но позади прозвучал сипловатый голос:

– Тише! Спокойно. Руки подними-ка.

Я поднял и медленно обернулся. Метрах в пяти от меня у открытой двери в мощных кованных воротах целился в меня из винтовки с оптическим прицелом высокий, плечистый мужик лет сорока или около того. Из-за лысины и старомодных усов подковой он выглядел старше своих лет, но в целом было видно, что не такой уж он и старый. Старые среди Бродяг мне еще не встречались.

– Кто таков? – спросил мужик. – Зачем приехал незваным? Разве шлагбаума не видал? Намеков не понимаешь, что здесь гостей не ждут?

Я откашлялся. Как-то уж очень неуютно торчать под прицелом винтовки с поднятыми руками.

– Ехал по трассе, – начал я объяснять. – А там фуры. Дорогу перегородили. Вот я и решил объехать через поселок.

Мужик пару секунд сверлил меня серо-стальными глазками, затем вдруг улыбнулся – аж усы приподнялись. Он опустил дуло.

– Ясно. И откуда фуры-то взялись, ума не приложу?.. Ладно, разберемся. Тебя как звать-то?

Он приблизился ко мне, протягивая правую руку, а в левой неся винтовку.

– Тим, – сказал я.

Вероятно, меня смутила его искусственная улыбка и эта протянутая широкая ладонь работяги, но я все равно не ожидал того, что последует.

– Очень приятно, Тим, – довольно сказал мужик, загребая мою руку своей лопатой. Левой он поднял винтовку и врезал мне прикладом по виску.

На меня

обрушилась тьма и тишина.

***

Очнулся я в небольшой грязной комнатушке с низким потолком и белеными стенами. Висок ломило, в черепушке звенела пустота. Первые мгновения я ничего не мог понять или вспомнить, но позже извилины со скрипом заработали.

Я лежал на пыльном рваном линолеуме у стены, а ноги были скованы цепями, которые прикреплялись к чугунной гире с выдавленным обозначением “32 кг”. “Браслеты” на ногах были явно самодельные, с навесными замочками.

Кто-то у нас умелый кузнец, получается, подумал я вяло. И шипы для прокалывания шин умеет делать, и эти оковы…

Ловко он меня надул! Сам фуры поставил, сам же шлагбаум установил. У людей ведь дух противоречия: если дверь заперта, непременно надо туда залезть. Пока я копался с проволокой, наверняка задел сигнальную веревочку. Когда проехался по луже, усач меня уже поджидал.

Напротив на табуретке сидел тощий человек неопределенного возраста с густой рыжей бородой и выцветшими глазами. Одет он был как скоморох какой-то: в растянутый старый цветастый свитер крупной вязки, штаны с мотней до колен, тоже изрядно поношенные, полосатые носки и галоши на два размера больше, чем надо. На башке у бородача красовалась вязаная шапка – тоже старая, ручной вязки и цветастая.

– Привет! – радостно заговорил шут, улыбаясь во весь рот. – Очнулся? Голова не болит? Я тебе водички налил – видишь?

Я повернул голову, отчего висок запульсировал болью еще сильнее. Увидел возле локтя алюминиевую кружку с водой. Кряхтя и морщась, привстал и выпил полкружки. Притронулся к виску – он распух и отозвался на прикосновение острой болью. На пальцах осталась кровь.

– Ты кто? – спросил я. – Мы где?

– Я – Юра… Юрий, – с готовностью, почти подобострастием отозвался рыжий. – Работаю здесь у Хозяина.

– Какого Хозяина?

– Ну так… того, что тебя приложил. Его вообще Алексей Иванычем зовут. Хорошо, хоть череп не проломил. Силен, как бык!

– Юра, – пробормотал я, плохо понимая, что говорю. – Почему на тебе нет цепей, и нет гири?

– Так зачем на меня цепи-то надевать? Я ж не убегаю!

Он хихикнул.

Я ничего не понял. Поэтому промолчал и принялся осматривать помещение. Слева от Юры – деревянная дверь, справа – крохотное оконце, как в бане. Не протиснешься. Под потолком светит доисторическая, засранная мухами лампочка. У дальней стены самодельная двухъярусная кровать, больше похожая на нары. Между кроватью и стеной – электрообогреватель. Рядом – маленький стол и две табуретки.

Конец ознакомительного фрагмента.