Тимбер
Шрифт:
Он не ответил мне, просто стоял, скрестив руки на груди, наблюдая, как я заставляю свои конечности двигаться и направляюсь к унитазу в углу. Я не выказывала ложной скромности, поэтому в ту секунду, когда моя задница коснулась холодного металлического сиденья, я расслабилась.
Можно было многое сказать о том, как хорошо пописать, и мне пришлось прикусить собственную щеку, чтобы не застонать вслух, когда мой мочевой пузырь опорожнился. Черт возьми, все же это было здорово.
Закончив, я вытерлась шершавой туалетной бумагой, которую дал Чейз, "какой принц!" и вернулась на свою
— Какого хрена ты делаешь? — Спросил Чейз, его хмурый вид слегка сдвинул повязку на глазу набок, обнажив более толстые шрамы. Зная то, что это моих рук дело, согрело меня изнутри.
Я смерила его убийственным взглядом и ничего не сказала.
Его челюсть напряглась, а кулаки сжались. — Это не та игра, в которой ты можешь победить, Дарлинг. Что бы ты ни думала, что делаешь… Прекрати это. — Последние два слова он выплюнул с таким отчаянием, что они полностью противоречили его заявлению. Это определенно работало.
В ярости он отвлекся от меня и посмотрел на часы. — Я скоро вернусь. И тебе лучше быть готовой к игре, или, клянусь Богом, Дарлинг, я притащу сюда твою хорошенькую сестренку и заставлю тебя смотреть, как я трахаю ее до смерти. Ясно?
Я одарила его безмятежной улыбкой, которая совершенно не вязалась с паникой, захлестнувшей меня. — Кристально.
Он снова уставился на меня, но когда его часы запищали, он прорычал проклятие и выбежал из моей камеры. Он выключил свет и захлопнул за собой дверь, но она слегка ударилась о косяк и не захлопнулась.
Я уставилась широко раскрытыми глазами на маленькую полоску света из коридора, затаив дыхание в ожидании. Однако он не вернулся и не запер ее. Сердитые шаги стихли за пределами слышимости, и я медленно, бесшумно заставила себя сесть. Все это время мой взгляд был прикован к незапертой двери.
Была ли это та возможность, которой я ждала? Или просто очередная игра?
Черт. Могла ли я действительно позволить себе упустить шанс, если это не было намеренным? Черт возьми, нет. Я только что пообещала себе сбежать любыми возможными способами, и после этой угрозы насчет Сеф? Мне нужно было действовать сейчас. И действовать быстро. Даже если это была ловушка... что ж, все было лучше, чем просто сдаться.
Я сделала пару шагов через комнату, прежде чем мое запястье дернулось за цепь, напоминая мне, что я все еще на привязи. Небольшие препятствия, но, по крайней мере, это было только одно запястье.
Вернувшись к стене, я пошарила руками, пока не нашла точку крепления и не проверила ее на наличие слабых мест. Разумеется, что было совершенно бесполезно. Эта гребаная штука была зацементирована в стену, а у меня, к сожалению, не было суперсил.
Я застонала про себя и рухнула обратно на кровать. Просто еще одна гребаная насмешка. Что-то царапнуло, когда я пошевелила ногой, и я замерла. Звук был металлический... А ножки кровати были привинчены к полу; они не могли издавать такой звук.
Задержав дыхание, я снова встала, затем присела,
Там!
— Я убираюсь нахуй из этого места, — пробормотала я, мои пальцы сомкнулись на рукоятке ножа Чейза, того самого, которым он только что вспорол мне кожу. Должно быть, он упал под кровать, когда я вставала пописать.
Я подняла его, поднеся к лицу и прищурилась. Крошечной полоски света из-за двери по-прежнему было недостаточно, чтобы разглядеть хоть что-нибудь, но легкое прикосновение пальцем подтвердило, что это был тот же самый нож, а не какой-нибудь муляж, подделка.
— Это определенно ловушка, — прошептала я в темноту. — Не может быть, чтобы он, черт возьми, оставил его, не осознанно. Не может, блядь, этого быть.
Но темнота не ответила, и почему-то это встревожило меня больше, чем если бы она ответила. К этому моменту я уже была достаточно хорошо знакома со своим собственным сумасшествием.
— Это ловушка, — повторила я, как будто пыталась убедить саму себя. Никакие мои галлюцинации не говорили мне об обратном или не соглашались со мной, но я могла слышать голос моих собственных различных личностей так же ясно, как день, в своей голове. Их послание было единодушным.
Кого, блядь, волнует, что это ловушка. Ничтожный шанс лучше, чем никакого шанса, и застрять в камере? Привязанной к кровати, пока Чейз насиловал меня, сжигал, топил, душил? Не было никаких шансов. Так что… к черту все. Спасайся или умри, пытаясь это сделать.
С трудом сглотнув, я на ощупь поднесла острие ножа к кожаному ремешку на запястье. Чейз не воспользовался традиционными наручниками - он, вероятно, видел, как я избавилась от последних, которые он надевал на меня, - и не воспользовался застежками-молниями, вероятно, зная, что я тоже смогу освободиться от них. Нет, это были толстые кожаные наручники, с настоящими висячими замками. С одной стороны, от них невозможно было освободиться. С другой... не невозможно прорезать.
Просто чертовски тяжело. Особенно когда я наносила разрез недоминирующей рукой, вокруг была кромешная тьма, я была слаба, у меня кружилась голова, я паниковала и дергалась, а плечо с той стороны ныло в агонии при каждом моем движении.
Несколько раз лезвие соскальзывало и впивалось в мою плоть, но я стиснув зубы и продолжала. Если это был мой единственный шанс на спасение, то я не сдамся, не из-за нескольких царапин.
Я понятия не имела, сколько времени мне потребовалось, чтобы разрезать кожу, но к тому времени, когда она наконец отвалилась, все мое запястье было мокрым. Я могла только надеяться, что это был пот… Но в ту секунду, когда я приоткрыла дверь еще шире, у меня перехватило дыхание от крови, покрывающей мои руки. Черт.