Тимка-новосёл
Шрифт:
— Вот как будто и всё! — радуется мама.
— Игрушки! — напомнил Тимка.
— Их, Тимочка, отправим товарным поездом, — ответила мама. — Багажа и так много, а игрушек у тебя полный ящик.
Товарным поездом? Когда же он их привезёт на целину? Нет, так нельзя!
Мама уходит на кухню. Надо скорее уложить игрушки! Тимка поспешно отбирает из ящика то, что, по его мнению, нужнее всего. Но вот отбор закончен.
— Ох, ты! — восклицает Тимка и кидается к книжному шкафу. Он достаёт из него букварь, коробку с цветными карандашами, тетрадку
Затянуть ремни оказалось нелегко. Но вот мешок завязан, и вовремя: в комнату вошла мама. Ничего не подозревая, она садится за проверку тетрадей. Тимка знает, что это надолго и ему надо заняться каким-нибудь делом. Неплохо бы сейчас выстругать лодку-подводку, но мама не любит, когда сорят в комнате, а на кухню выходить запрещено: там газовая плита. Была бы дома бабушка, можно было бы попросить её почитать книжку.
Тимка достаёт из шкафа толстую книгу сказок. Перелистывать и смотреть картинки одному неинтересно, а мама занята.
Комната погружается в сумерки. Мама включает свет и снова читает тетради. Приходит бабушка. Тимка помогает ей раздеться. Бабушка была в бане; лицо у неё красное, а руки мягкие и пахнут берёзовым веником.
— Бабушка, — просит Тимка, — почитай книжку! Ну, почитай!
— Мать сейчас уйдет, сложим вещи, тогда почитаю, — пообещала бабушка.
Мама ушла. Бабушка, повздыхав, внесла в комнату корзину. Тимка помнит эту корзину — прошлой весной её брали с собой в деревню. В неё тогда укладывали кастрюли, тарелки, ложки, а сейчас бабушка укладывает кофты, одеяло и подушки.
Тимка наблюдает, как бабушка бережно складывает огромный шерстяной платок; мальчику хочется подсказать ей, куда положить платок, чтобы он не помялся. Но пусть уже она делает так, как ей нравится, а то, чего доброго, рассердится и прогонит спать.
— Тимоша, куда же ты свои игрушки-то положишь? — спрашивает бабушка. — Может, в мою корзину?
— Ой, бабушка! — срывается с места Тимка и, обхватив старушку за шею, задыхаясь от радости, шепчет: — Ты у меня, бабушка, самая хорошенькая! Самая… самая…
— Какая же я хорошенькая? За шестой десяток годков перевалило… Я уже старая-престарая! Неси-ка игрушки-то!
В корзину все игрушки не уместились. Тимке было жаль оставлять длинный широкий меч, о котором отец говорил, что такой меч мог быть только у Александра Невского. Меч и ещё много чего пришлось оставить.
Вокзал. В вагоне мама, одной рукой прижимая к себе Тимку, а другой приглаживая на его голове непокорный вихор, долго наказывает бабушке, чтобы та хорошенько присматривала за внуком.
Тимка понимает, что если бабушка вздумает строго выполнять мамины наказы, то ему нельзя будет ни
Поезд отошёл. Тимка вспомнил, что он забыл спросить у мамы, когда она приедет к нему. Хорошо, если она подольше будет в городе, тогда можно будет успеть осмотреться на новом месте, придумать интересную игру. Но всё-таки жалко, что все из дому уехали, а мама осталась одна…
В купе вошла проводница. Она была в очках, громко разговаривала и Тимке показалась очень строгой.
Закончив проверку билетов, проводница принялась ворчать на то, что маленького и хилого мальчишку тащат куда-то в неведомую даль.
Маленького и хилого! Тимка не сдержался и крикнул:
— Я не маленький! Я скоро в школу пойду! Я сам еду к папе и нисколько не боюсь, что целина только степь, холодина и мало людей!
— «Я, я»! — передразнила Тимку проводница. — Ишь заякал! То-то, не маленький! От горшка два вершка! Школ для вас там ещё не настроили. Не настроили, говорю!
— Там будет школа! Мне папа говорил, что я учиться буду. Вот!
Усатый сосед-пассажир, потрепав Тимку по щеке, сказал:
— Молодчина, парень! Здорово ты ей отрезал! Быть тебе настоящим новосёлом-целинником!
Поезд идёт быстро. Вагон покачивается.
— Дядя, — обращается Тимка к усатому соседу-пассажиру, — мы будем ехать долго-долго?
— Путь, парень, не близкий, — разглаживая усы, ответил сосед-пассажир. — Каждое утро загибай по одному пальцу; когда на одной руке загнёшь все, а на другой только один палец, считай — приехали.
Тимка готов каждое утро загибать сразу два пальца, так хочется увидеть степь и отца.
Скорее бы!
Глава четвёртая. Вот и целина!
Тимка сбился в подсчёте дней. Ему давно надоело сидеть и смотреть, как мимо окна мелькают столбы с проволокой.
На остановках можно было бы погулять по платформе, но бабушка, выполняя наказ мамы, не выходила из вагона сама и не выпускала Тимку.
— Ты большая, старая, а боишься… — дулся Тимка. — Да, боишься, боишься!
— Что ты, Тимоша! От поезда можем отстать. Вот грех-то какой! Потерпи, уж недолго осталось нам мучиться…
— Значит, мы скоро приедем? — повеселел Тимка.
— Чаю напьёмся и приедем.
От чая Тимка отказался. А бабушка, как нарочно, пьёт и пьёт. Но вот проводница раздала билеты. Бабушка уложила в корзину мыло, полотенце и пустую банку из-под варенья, а поезд и не думает останавливаться. Может быть, он заблудился в степи?
— Дядя, — спросил Тимка усатого соседа-пассажира, — поезд заблудился? Ему не найти станции?