Тинкер
Шрифт:
— Гони, Масленка, гони!
Тягач взревел и рванул вперед.
— Тинк! Не думаю, что у меня получится! Меня подрезает какая-то машина! Эх, твою мать!
Черный седан, который сначала шел сзади, обошел их слева и теперь поворачивал направо, собираясь преградить им путь. Масленка уже начал тормозить, когда Тинкер ударила по окну, проскользнула в кабину, свалившись прямо ему на колени, и наступила своей ногой на его.
— Не останавливайся! — кричала она. — Гони!
Чертыхаясь, Масленка схватился за сцепление и включил вторую скорость.
— Следи
— Слежу! — завопила, вбивая педаль газа в пол, Тинкер. Тягач рванул вперед, задел седан за правый бампер и отбросил его в сторону. Удар сотряс тягач, но потом он выправился и с ревом устремился вперед.
Они мчались по боковой улице, и теперь им следовало повернуть на Центральную авеню. Но скорость была слишком велика, и Тинкер не могла управлять машиной в одиночку.
— Помоги мне повернуть!
Вдвоем крутанув тяжелый руль, они начали резко выворачивать направо, на Центральную авеню. На другой стороне перекрестка стоял дорожный знак «Стой!» Тягач наехал на обочину, сбил знак и продолжал поворот.
— Это был знак «Стой!», Тинк! — пожаловался Масленка.
— Да! Был! — прорычала она. — Заткнись, а? Я зверски устала и не хочу слушать твое нытье.
А седан оказался весьма прочным и настырным. Он опять показался сзади, без передней панели и с торчащим шасси.
Тягач шел на второй скорости.
— Гони! — вопила Тинкер, поминутно нажимая на газ. Масленка включил третью скорость.
Седан улучил момент и юркнул вперед, снова их подрезая.
— А пошли они! — зарычала Тинк и пихнула Масленку в бок локтем, когда он принялся поворачивать руль. Она надавила на газ, и тягач скакнул прямо на седан. — Подавитесь!
Ей ли, выросшей на свалке автомобилей, не знать силу машины, которой она теперь управляла? Тягач, близкий родственник бульдозера, был достаточно тяжел для того, чтобы перевозить более десяти тонн, и снабжен двигателем в 250 лошадиных сил. От удара седан завертелся волчком…
Узкая полоса ничейной земли Края была теперь всего лишь в одном квартале от них. Перед ней высился проволочный забор, за которым во всем великолепии вставал земной Окленд.
— Как! Разве еще не Пуск?
— Через две минуты, — сказал Масленка.
— Проклятье! — Тинкер ударила по тормозам. Большая машина оказала ей более мощное сопротивление, чем тогда, когда она ударила седан. От резкого торможения их отбросило по сторонам кабины. «Слава богу, болты на трейлере крепкие!» — подумала Тинкер.
Масленка завопил и взялся за рычаг прежде, чем тягач замер.
— Что будем делать?!
К ним уже со всех сторон бежали пограничники, решившие перехватить их, как только тягач остановится. Сзади опять показался неуемный седан.
— Гони! — приказала Тинкер.
— Гнать куда?
— Назад! — Она махнула рукой в обратную сторону. — Давай!
Они дали задний ход, набирая скорость. В боковое зеркало Тинкер заметила, что седан на этот раз не стал подрезать. Тягач прошел в нескольких дюймах от бампера седана. Опять начнется погоня? Нет, те, в седане, казалось, сами не знают, что теперь делать.
— Минута, — спокойно
— Хватит. Останови.
Они переключились на первую скорость. Сели, упершись ногами во все педали. И вот издалека, так слабо, что Тинкер едва услышала его сквозь гул мотора, раздался звон колоколов собора Св. Павла.
— Вот и он. — Масленка перевел дыхание.
— Надо не терять надежды, — сказала Тинкер.
Пустота. Странное чувство падения без движения. Все уличные фонари погасли, и только свет фар их машины прорезал темноту. Проволочный забор и Окленд исчезли. Их место заняли первобытные леса Эльфдома и эльфийские анклавы, очерчивающие границу. Прямо над головой засверкало северное сияние, танцующее вдоль изогнутой завесы ворот.
— Вперед! — И Тинкер надавила на педаль.
Ворота оставались закрытыми. Пограничники, собравшиеся посмотреть на ее дикое вождение, разбежались, кроме одного дурака, призывавшего ее остановиться. Тинкер нажала на сирену, заявив таким образом о своем намерении прорваться. Вышеупомянутый дурак понял предупреждение и отскочил.
Ворота были деревянными и поэтому с треском разлетелись от удара машины. Промчавшись мимо высоких каменных стен анклавов, они углубились в темный лес.
Тинкер приходилось и раньше ездить по этой дороге, и она знала, что это — прямой путь. Дороги на Эльфдоме были, как правило, вымощены ровной плиткой и следовали вдоль покрытых травой подземных линий силы. В отличие от земных шоссе, с несколькими полосами движения и широкими обочинами, они больше напоминали картинговые дорожки. Ветви деревьев царапали крышу трейлера и вполне могли сорвать зеркала.
Тинкер села посвободнее.
— Пойди-ка посмотри, как там Ветроволк. Я не привязала его.
Масленка проскользнул за ее спиной в окошко. Потом крикнул:
— С ним все в порядке. А за нами погоня.
Боковые зеркала отражали свет фар ближайшего автомобиля, почти ослепляя Тинкер.
— Я их вижу.
— Мы в полной жопе, Тинк.
— Знаю. — Она решила не поддаваться унынию. — Поволнуюсь потом, когда все закончится.
Хоспис находился в двух милях от Края. К счастью, дорога была слишком узкой для машин ЗМА, пытавшихся их остановить. Наконец Тинкер сбавила скорость и повернула на парковку хосписа, развернула тягач платформой вперед и подвела его аккурат к дверям больницы. Вокруг машины, и с боков, и со стороны кабины, словно мошкара, закружились автомобили ЗМА.
Мгновение спустя люди ЗМА облепили тягач и показались в окнах с оружием в руках. Тинкер подняла руки. Ударив ее с полицейской бесцеремонностью, они открыли дверь.
— У меня здесь раненый эльф, — начала было она, но закончить пришлось удивленным вскриком, потому что в этот момент ее вытащили из сиденья.
— Тинкер! — закричал сзади Масленка.
— У меня там раненый эльф, — повторила она.
Но они заставили ее встать лицом к горячему капоту и скрутили ей руки за спиной. Раненая кисть полыхнула болью. Она не смогла сдержать крик.