Тинкер
Шрифт:
Ничего не оставалось, как быстро спуститься с балкона во дворик.
Побег оказался не лучшей идеей. Это стало понятно сразу. Ей-богу, стоило бы научиться просчитывать не один или два шага вперед, а три или четыре. Куда, черт побери, собиралась она идти? Не намерена же она пешком вернуться в Питтсбург. Невозможно избежать будущего. Сейчас она способна только заблудиться.
Из темноты выступила какая-то фигура, преграждая ей дорогу.
— Стой, кто идет?
— Я… я… — Хорошо хоть, что она сообразила: теперь ее личность полностью зависит от личности Ветроволка. —
Страж крякнул от удивления и зажег волшебный фонарик, приведя в действие чары каким-то гортанным заклинанием. Шар в его руке полыхнул непереносимо белым, но страж сжал его рукой, уменьшив интенсивность света. Вероятно, неподалеку проходила мощная линия силы. Подумав о ней, Тинкер сразу почувствовала, как невидимое тепло заструилось вокруг нее. Даже в темноте, поглощающей яркие блики света, прорывающиеся сквозь пальцы эльфа, она видела магическую энергию, наполняющую воздух, как воду — лунный свет.
В свете фонаря стало видно, что страж — секаша, вооруженный длинным луком, бледными оперенными волшебными стрелами и мечом из древесины железного дерева. Рядом с такой линией силы просто невозможно было бы носить металлическое оружие. Татуировка указывала на принадлежность стража к клану Ветра, и Тинкер испытала удивительное облегчение. Защитное заклятие вокруг него было активировано, хотя она и не слышала, чтобы он произнес для этого какое-либо заклинание; магия словно текла по замысловатым темно-голубым линиям, и синеватая аура очерчивала его тело.
Воин поднес фонарик ко лбу Тинкер, высветив знак gay .
— Ах, зэ доми!
Он убрал свет, режущий ей глаза, но не уходил.
— Что-то не так? — спросила Тинкер.
Воин задумался, а потом позвал кого-то, тихо свистнув. Мгновение спустя из темноты возник второй страж.
— Кто это? — удивился подошедший, заметив Тинкер.
— Это новая доми Волка, Который Правит, — сказал первый. Интересно, что он использовал слово «новая», которое означало «первая», а вовсе не «новейшая». — Я… я не знаю… могу ли я позволить ей пройти?
Второй страж оглянулся на что-то скрытое во тьме, а потом прищелкнул языком.
— Она — домана клана Ветра. — Он отвесил низкий поклон. — Желаете проследовать этим путем, доми?
Теперь уже они заставили ее удивиться.
— Пожалуй, — сказала Тинкер.
Первый страж тоже поклонился и отошел в сторону, освобождая путь:
— Прошу прощения, зэ доми.
— Прошу прощения.
Она медленно двинулась вперед, опасаясь, что они передумают. «Я безобидна. Я безобидна».
— Так это она? — тихо пробормотал второй. — Я слышал, что она маленькая, но чтобы такая крошечная!
— Да, это выставляет ее бой с они совсем в другом свете!
— Храбрость дракона, как говорится.
Смущенная, хотя и обрадованная этими словами, Тинкер так вспыхнула, что ей стало жарко. После общения с Воробьихой она боялась, что все эльфы, за исключением Пони, ее недолюбливают. Но, похоже,
Выбравшись на открытое пространство, Тинкер мгновенно позабыла о существовании и стражей, и Воробьихи.
Монолиты, похожие на молчаливых великанов, стояли, образуя исполинский круг. Эльфийские светлячки мелькали в темных тенях, отбрасываемых камнями. В воздухе клубилась магия. Тинкер прошибло горячим потом; она почувствовала себя такой легкой, что подумала со страхом: сейчас ее унесет. Она сделала шаг вперед, и что-то брякнуло у нее под ногой, заставив отскочить назад.
Ее путь пересекал канал линии силы, вырезанный в каменных плитах, покрывавших площадь. Она вгляделась в него, и постепенно ее глаза выделили почти невидимый пурпур потенциальной магии. Магическую энергию в таком зримом количестве Тинкер видела только на своем электромагните. Сделав еще шаг назад, она подумала о своей одежде. Внезапно оказалось важным, что все застежки — деревянные и кожаные. А как же сапожки? Воробьиха, помнится, говорила, что они не годятся для дворца. Тинкер отошла подальше и сняла сапоги. Сквозь ткань носков она почувствовала, каким гладким и теплым был камень, устилавший площадь.
Держа сапожки в руке, она перешла через канал и отправилась дальше, к камням. Привлеченные движением воздуха, эльфийские светлячки подплыли к ней и осветили дорогу. Оказывается, она изрядно ошиблась, издали оценив высоту монолитов в девять или десять футов. [3] Камни росли и росли, пока Тинкер, приближаясь, пересекала широкую площадь, и вот уже поднялись над ней, как громадные башни. Заклятия, сделанные из полированных гранитных блоков, были навечно врезаны в поверхность монолитов. В свете роящихся светлячков, отражающих сияние полированного камня, Тинкер принялась изучать сложные эльфийские узоры.
3
Около трех метров.
Заклятия, начертанные на монолитах, не были похожи на что-либо, с чем ей приходилось сталкиваться прежде, и поэтому она никак не могла догадаться об их функции. Однако, обнаружив в углублении ближайшей скалы подвижную точку, Тинкер поняла, что монолиты представляли собой слои вложенных пластин, то есть огромные макрочипы. Они могли приводить в действие сложные чары, питаемые большими количествами магии, подаваемой линиями силы. Но какие именно чары? И почему Воробьиха не хотела, чтобы она знала об этих камнях?
Кто-то приближался к ней: шаги громко отзывались на каменной брусчатке. Тинкер обернулась — к ней через площадь шел Ветроволк, одетый все еще в тот самый, бронзового цвета костюм. Увидев его, Тинкер, как обычно, испытала бурю противоречивых эмоций. И сама не знала, что чувствует. Облегчение. Желание. Гнев.
— Тинк.
И она вспомнила, как он целовал ее шею и шептал: «Доверься мне, моя маленькая дикарка Тинк».
Издав нечто вроде рычания, она метнула сапожки в его голову и сразу об этом пожалела. А если бы она и в самом деле задела его по лицу? Она не хотела причинить ему боль — нет, конечно, хотела, но не очень сильную.