Тирамису
Шрифт:
Сцена восьмая
Медиапланер. Слушайте, девчонки. Вы не поверите. Я вчера ходила к гадалке. Боже, что за волшебная женщина. Она разблокировала мою седьмую чакру и сказала, что у меня исключительная душа. У нее тысячелетняя карма, а последнее мое воплощение — Дженис Джоплин. Миллионы дисков, обложки журналов, интервью, фанаты, автографы. На концертах тысячи мужиков, они любят меня, изнемогают от желания, а я курю трубку и часами по мобильному. И увлажняющие кремы на лицо, много крема, испокон веков у меня сухая кожа.
Бухгалтер. Так хорошо тебе было? Прям до самоубийства?
Медиапланер.
Аккаунт. Ты — Дженис Джоплин? А я Мата Хари. Божественная фигура, 90–60–90. Генералы, дипломаты, бизнесмены корчатся от вожделения. В подарок — машины, информация, карьеры, семьи, мобильники. Сотни мужчин, и я одна. 30-й день рождения, торт, свечи, я у стены с ай-подом в ушах, а передо мной десять взбешенных любовников, расстрельный взвод с винтовками, я танцую, а они даже не дрогнули. Продолжаю танцевать, а они все равно стоят столбом. Стреляли и плакали.
Байер. Мата Хари? А я была Анной Карениной, женой Льва Толстого.
Директор. Я недавно тебя читала.
Байер. Обо мне. Муза и ее писатель. Я путешествую. Лондон, Берлин, Римская империя. И трачу деньги. Он зарабатывает, а я все спускаю на клаббинг, платья, муфты, шубы из шиншиллы. Super trendy life. Старик злится, а любовники мне поп stop звонят, шлют эсэмэски. Все, кроме одного. У нас случился коротенький романчик, который так меня подкосил, что я бросилась под поезд.
Менеджер. Могла сама позвонить.
Байер. Была вне зоны доступа. Черт с ним. Зато остальные… Я смотрю, а на похоронах мужчины плачут, бьются в истерике, бросаются на могилу, а Лев пишет. 25 лет, а каждое поколение обо мне читает.
Креатор. О маркизе Помпадур тоже. Настоящая королева Франции. Сотни шкафов, платьев, пальто, тонны духов! Вокруг меня сто модельеров, звоню Людовичеку на мобилу, прогулка по Парижу, потом на тачке в Версаль, там портрет Моны Лизы, ну вы знаете какой, той, с выпученными глазами, и на тачке обратно во дворец, целое состояние потратил на эти тачки и на балы по вечерам.
Директор. Как в раю.
Креатор. 19 лет. Смотрю, а этот идиот завел младше меня, а меня сразу — на смерть. Да что там! Я в новом платье от Dior, голова под гильотиной, как на ложе, а тут демонстрация — мужчины с транспарантами «Освободить мадам». Так и началась Французская революция.
Байер. Самая приятная смерть. Ничего не болит.
Креатор. Точно. Ничего не болело.
Бухгалтер. Помпадур?! А я была Жанной Д’Арк. Самая известная девственница в мире.
Аккаунт. Мои поздравления.
Бухгалтер. Предводительница мужчин, огромная power, за мною в бой идут миллионы. По первому знаку. Два полка солдат, приказы по мобильному и поход на Париж. За свободу женщин! Первая в мире в брюках, в мартинсах, на коне, никакой косметики, химии, все только натуральное. Прекрасная, безукоризненная, идеальная кожа.
Креатор. Без кремов с фитогормонами? Сухая, как пергамент.
Бухгалтер. Только на костре. Глюки, в голове голоса: «надень юбку», надеваю, а мужчины меня за руки и к дереву. Горю, а они кричат благим матом, рвут на себе одежды, словно обезумели.
Менеджер. Женщины! Перед вами Че Гевара. Трехдневная щетина, отряды боевиков, кожаный
Медиапланер. Типичный мужик.
Менеджер. Мы в постели, а тут предательство, нас окружили, перестрелка. Сто на одного. Даю серию из калаша, до последнего патрона, а последний себе в лоб. Быстрая жизнь, быстрая смерть. Всего 29 лет, а женщины до сих пор носят мою фотографию на груди.
Директор. А на меня мужчины смотрят в фильмах «Клеопатра». Я в ванной — подарок Цезаря, часами с ним по мобильному, рядом козы, а внизу на коленях бог солнца и все мужчины. Восхищены, бьют поклоны, вздыхают. А я перед зеркалом, натуральную косметику на лицо, 22 года и ни одной морщинки, и такая холеная иду по лепесткам роз к Цезарю и умираю.
Байер. Да ты что?
Директор. Иду, а тут покушение, змея из укрытия, и кусает, кидаю Цезарю эсэмэску «спасай», он — на коня, через пять минут подхватывает своими сильными руками, высасывает яд, но я уже dead. Чуть не обезумел от горя, порезал вены, истек кровью. Жесть.
Байер. Сколько вам сейчас лет? Мне 25. Как и Анне Карениной.
Креатор. Мне тоже.
Аккаунт. 23.
Медиапланер. Мне два.
Бухгалтер. 26.
Менеджер. Мне тоже 25.
Директор. 28. Исполнилось.
Креатор. А не дашь.
Сцена девятая
Медиапланер. Бориса я себе выдумала, вымечтала, выколдовала. Есть такая китайская ворожба, которая материализует любовь. При полной луне надо пойти на реку и бросить в воду апельсин, приговаривая при этом имя любимого. Я бросала «на самую большую в жизни любовь». Через три дня пошла на вечеринку и познакомилась с Борисом. Меня словно громом ударило. Брюнет, высокий, красивый, просто идеал, мы сидели рядом и понимали друг друга без слов. Кожей. Так бывает, наверное, у кармических душ, которые встречаются в следующем воплощении. Мы виделись почти ежедневно и могли разговаривать или молчать часами. Еще мы вместе занимались йогой, она помогла мне обрести внутреннее равновесие. Я чувствовала в себе энергию инь и ян. Мы не ели мяса и выводили токсины. Наконец-то я была спокойна и влюблена. До этого меня все раздражало. С ним было по-другому. В постели вроде все ОК, однако же что-то не так. Мне самой приходилось его провоцировать, завлекать, раздеваться. Хотя что плоть, она неважна, преходяща, значение имеет лишь внутренний мир.
Я как раз купила квартиру, и мы вместе ее обустроили по фэн-шуй. Я расставила свечи по четырем углам и в центре, зажгла их и сразу почувствовала энергию ци. Это было волшебное переживание. Столовую мы покрасили в оранжевый — символ счастья. Любой другой цвет — убийство для союза. В уголке любви повесила нашу фотографию, чтобы упрочить союз. Борис переехал ко мне, и я наконец успокоилась. Утром мы занимались йогой, на завтрак ели легкие йогурты, чернослив, на обед сою, ростки, ужинать уже не садились, так как вечером снова йога. Полная гармония. И вдруг через полгода я узнала об этом гребаном преподавателе английского. Как же я взбеленилась. «Но я его люблю». Не верю, что нас ничего не связывало. Ведь нас соединил космос. Он все уничтожил. Этот чертов пидор, учитель английского. Никто не должен об этом узнать. Тема — табу.