Тираны
Шрифт:
Так вёл войну лидийский царь одиннадцать лет подряд. За эти годы милетяне дважды понесли большие поражения: на их собственной земле при Лименее и в долине Меандра. Шесть из этих одиннадцати лет относятся ещё к эпохе правления Садиатта, сына Ардиса, который в это время воевал с милетянами (ведь это Садиатт начал войну). Пять последних лет
Когда же на двенадцатый год войны войско лидийцев вновь сожгло нивы, произошло вот что. Лишь только запылали нивы, огонь, подхваченный ветром, перекинулся на храм Афины по прозвищу Ассесии. Объятый пламенем, храм сгорел. Сначала лидийцы этому событию не придали никакого значения. По возвращении же войска в Сарды Алиатт занемог. Болезнь между тем затянулась, и царь отправил послов в Дельфы — посоветовал ли ему кто-нибудь или же сам он решил — вопросить оракула о болезни. По прибытии послов в Дельфы Пифия дала ответ, что бог не даст им прорицания, пока они не восстановят сожжённый храм Афины, что у Ассеса в земле милетян.
Такой рассказ я сам слышал в Дельфах. Милетяне же добавляют к этому ещё вот что. Периандр, сын Кипсела, близкий друг Фрасибула, тогдашнего тирана Милета, у знал о данном Алиатту оракуле. Он послал к Фрасибулу вестника с сообщением об оракуле, чтобы тот заранее принял свои меры. Так передают милетяне.
Алиатт же, говорят милетяне, получив ответ Пифии, тотчас послал глашатая в Милет заключить перемирие с Фрасибулом и милетянами на время, пока он не отстроит храма. Так вот, царский глашатай прибыл в Милет. Фрасибул же, заранее уведомлённый обо всём и зная намерение Алиатта, придумал такую хитрость. Он приказал весь хлеб, что был в городе (и его собственный, и отдельных граждан), снести на рыночную площадь и велел милетянам по данному знаку начинать весёлые
А это Фрасибул сделал и отдал такое приказание для того, чтобы глашатай из Сард, увидев огромные кучи хлеба, наваленные на площади, и людей, живущих в своё удовольствие, сообщил об этом Алиатту. Так действительно и случилось. Вестник увидел всё это и затем, передав поручение лидийского царя Фрасибулу, возвратился в Сарды. И, как я узнал, мир был заключён не по какой-либо иной причине, а только из-за его сообщения. Алиатт ведь рассчитывал на то, что в Милете сильный голод и что измученный народ дошёл до предела несчастья. Теперь же он услышал по возвращении глашатая из Милета сообщение, прямо противоположное тому, что он ожидал. После этого был заключён мир, по которому они вступили в дружбу и союз друг с другом. Алиатт же воздвиг в Ассесе вместо одного храма Афине два и исцелился от недуга. Так обстояло у Алиатта с войной против милетян и Фрасибула».
Фрасибул проводил активную внешнюю политику. В годы его правления Милетом было основано много колоний, что позволяло тирану освобождать город от политических противников не прибегая к репрессиям. Он помогал Периандру, когда тот воевал с Сикионом, армия и флот Фрасибула оперировали в районе Коринфского перешейка, завладев гаванью Сикиона.
Во внутренней политике Фрасибул старался учитывать интересы городской общины. Считается, что при нём была централизована чеканка монеты.
По утверждению Диогена Лаэрция первый из семи мудрецов Греции Фалес Милетский был близким другом и советником Фрасибула. Предполагается, что Фрасибулу удалось удержаться у власти до самой смерти, поскольку тот же Диоген Лаэрций сообщает, что на вопрос о том, что видел он самого необычного в жизни, Фалес дал ответ: «старика-тирана».
Источники:
1. Гельмут Берве «Тираны Греции». Серия «Исторические силуэты». Ростов-на-Дону: Феникс, 1997.
2. Геродот. «История»
3. Википедия