Тисса горит
Шрифт:
Во время войны Пойтека несколько раз арестовывали, потом забрали на военную службу. Полгода он не давал о себе знать, и теперь, вернувшись, он дома редкий гость.
— Хоть бы был какой-нибудь прок в этой отчаянной борьбе. Что дала нам эта прославленная революция? Сходите-ка на рынок, послушайте, о чем толкуют женщины… Мы не читаем так много, как вы, на собрания не ходим, и все же мы знаем, что теперь хуже, чем было, что жизнь еще тяжелее, чем раньше была.
Вечером мы с Пойтеком отправились в центр и разыскали Отто. Он держался того же мнения, что и Пойтек: ни под
— Кун уже в Будапеште, — добавил Отто.
Отто направил меня к одному товарищу, и Пойтек пошел вместе со мной. На следующий день я уже был обладателем новых документов. Теперь меня звали Андрей Шипош, родом из города Брашшо, двадцати четырех лет, демобилизованный артиллерист, старший канонир. Для полноты тождества я переоделся в артиллерийский мундир Готтесмана.
Небо тусклое, серое. Медленно ползет по нему бледное солнце. Не угнаться ему за жизнью. То и дело прячется оно за тяжелые свинцовые тучи, закрывает глаза, не хочет ни на что глядеть, недоумевает, что тут происходит с утра до вечера, с вечера до утра. Лик мира меняется теперь за день сильнее, чем прежде за долгие годы. Такое ощущение, будто сидишь в экспрессе и телеграфные столбы, мелькающие в окнах, сливаются в один оплошной забор. Так и в жизни все в то время слилось в одно: черное и красное, большое и малое, голод и сытость.
Неуверенность и страх…
Румыны уже в Трансильвании. Все ближе и ближе надвигаются с востока на Будапешт.
Сербы перешли Саву. Все ближе и ближе надвигаются на Будапешт с севера.
Чехи спускаются с Карпат. Обещают землю. Забирают в солдаты. Идут, идут к югу, надвигаются на Будапешт.
Город заливает волна беженцев.
Михаил Карольи — президент народной республики.
Сигизмунд Кунфи — министр: «Прекрати на шесть недель классовую борьбу!..»
Со стен, надрываясь, кричат тысячи воззваний:
«Венгерская социал-демократическая партия»…
«Республиканская партия»…
«Партия радикалов»…
«Президент Национального совета объявляет»…
«Читайте «Эмбер» [10] : — журнал социал-демократа Франца Гендера».
«Читайте «Бойню»! «Бойня» разоблачает любовные похождения эрцгерцогини»…
«Записки дезертира»…
«Я, графиня Анна Хадик, всегда была социалисткой»…
«Читайте в «Эмбере» статью патера Банга!»
«У нас отнимают Дунай. Сожжем пароходы!»
10
Эмбер — по-венгерски — человек.
На карте Венгрии со всех четырех сторон отхвачены точно пастью куски территории. Оторванные части горят факелом. Подпись: «Нет! Нет! Никогда!»
Иозеф Погань — председатель совета солдатских депутатов:
— Контрреволюция! Смерть контрреволюции!
Гарнизон Будапешта демонстрирует на проспекте Андраши.
Знамена, ружья, пулеметы, пушки, оркестры.
Будапештский гарнизон прогоняет
Бела Кун…
Коммунистическая партия Венгрии.
«Красная газета»! «Красная газета»! «Центральный орган коммунистической партии Венгрии!»
Французский полковник Викс — представитель Антанты:
— Французы! О, это друзья Карольи!
Цветные французские войска, африканские сапоги идут на Будапешт.
…Плевать французам на Карольи!
Народное революционное правительство закрывает «Красную газету».
Да здравствует демократия!
На всех перекрестках выкликают название «Красной газеты».
На проспекте Ваци забастовка.
Доклад Бела Куна: «Вильсон и Ленин».
…Диктатура пролетариата?..
Пароль социал-демократов: «Коммунисты — контрреволюционеры слева».
«Вся власть рабочим, солдатским и крестьянским депутатам!»
«Вассалы Москвы!»
…Национализация?..
«Контрреволюционеры слева!»
«Купленные на русские деньги!»
«Офицер стрелял в Гибора Самуэли!»
Шесть офицеров одновременно стреляли в Бела Куна.
Бывший военный министр арестован.
Министр финансов, радикальный буржуа, говорит о неслыханном еще в мировой истории подоходном налоге.
Социал-демократ, «товарищ» Гарами, министр торговли, подарил угнетаемым рабочими фабрикантам несколько миллионов.
Крестьяне захватили тысячи гектаров латифундий.
…Крестьянская революция?..
Батальон добровольцев брошен против крестьян.
«Вся власть рабочим, солдатским и крестьянским депутатам!»
«Париж, помоги! Париж! Париж! Помоги!»
Вильсон.
Москва.
Ленин.
Экстренный выпуск: «Сенсация! Безнадежно влюбленный стрелял в знаменитую драматическую актрису Фриду Гомбасеги. Актриса тяжело ранена».
Коммунистическая военная демонстрация.
«Смерть буржуазии!»
«Союз пробуждающихся мадьяр».
Пароль социал-демократической партии Венгрии: «Партийное единство — во что бы то ни стало!»
«Вся власть рабочим, солдатским и крестьянским депутатам!»
Интервью с горничной Фриды Гомбасеги.
Вильсон.
Москва.
Ленин.
«Нет! Нет! Никогда!»
«За работу! Хлеб на исходе!»
…Румыния?..
…Сербия?..
…Чехо-Словакия!..
Вильсон.
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Вильсон.
Москва.
Ленин.
В трамвае разговорились двое молодых рабочих. Выясняется, что один из них социал-демократ, другой — коммунист. Тотчас же вспыхивает спор: диктатура или демократия?
Демократия!
Диктатура!
— Диктатура всегда несправедлива. Народ должен всеобщим голосованием решить свою судьбу!
— А почему в таком случае правительство запрещает наши собрания? Почему конфискует наши газеты? Как может народ выбирать, не зная, кого выбирает, не зная нашей программы? Почему вы препятствуете ему ознакомиться с нашей программой? Попробуйте-ка выбрать из двух пачек табаку, когда одну ты можешь взять в руки и обнюхать, а как только потянулся за другой, так тебя сразу же по башке. Где же тут свобода выборов?