Титан империи 5
Шрифт:
— Вот и бегай теперь за ней… — пробурчал Иван, и у него в животе, перекрывая грохот стали и звуки железнодорожных гудков, громко заурчало.
— Блин, Ваня! — воскликнула Виктория. — Сдерживай свои позывы и хватит уже ныть. Сейчас наша боевая задача — поймать столовку! Не отставай, новичок.
— Вот она! — крикнула Мария, и я увидел ярко-раскрашенный поезд, на котором было наскоро намалевано «Столовая №11».
Одна беда — топать еще порядочно, а состав явно не собирался сворачивать с рельсов нам навстречу. И поэтому мы побежали на перехват, а вскоре уселись на очередную попутную дрезину. По параллельному
— Не повезло, — хихикнула Виктория. — Придется бедолагам шлепать пешком.
— Главное нам не проспать развилку, — вздохнул Иван.
— А ты гляди в оба, Иван Ильич, и поменьше думай о еде! — хихикнула Виктория.
Пока мы ждали этой самой «развилки», ребята продолжили разъяснять мне как выжить в ГАРМе.
Как уже стало понятно, расстояния — основная головная боль для каждого курсанта, даже если он аристо и может себе позволить арендовать собственную дрезину для своей команды. Поскольку ГАРМ не просто академия, а еще и военный объект, намертво связанный с производством, и тут критически не хватает ни рабочих, ни солдат, ни ликвидаторов — а Нексус, как известно, не ждет — то преподаватели постоянно разъезжают по Московской области, а то и вылезают за ее пределы. Там они ликвидируют то один Прорыв, то другой, охотятся на особо опасных монстров, вроде той же Химеры, а иногда и просто уходят в загул.
С таким образом жизни, до курсантов им 90% своего времени никакого дела нет.
— Курсанты и преподы, кроме самых старых, вообще живут в разных мирах, — пожала плечами Виктория. — Если, конечно, ты как-нибудь не намекнешь о своем статусе, но я бы не советовала. У разных преподов к статусности свое отношение. Кому-то плевать и он решит познакомиться с отпрыском богатого рода поближе, а вот кто-то сильно правильный и еще решит устроить выволочку.
— А если дело дойдет до ректора, — заметил Иван, — пиши пропало, он с этим очень строгий. Мне-то на статус, понятно, до фонаря, у меня его и нет. А вот ва… в смысле тебе, Женя, стоит задуматься.
— Угу, мимо, — хмыкнул я, совсем не собираясь стелиться перед преподами и козырять кольцами из-под полы.
— Прыгаем! — крикнула Мария, когда мы подъехали к путепроводу. Мы спрыгнули к поручням, а внизу как раз мчался очередной состав и двигался он в сторону нужной нам линии.
Не теряя времени, остальные уверенно сиганули на цепочку вагонов. Я же, ругаясь на чем свет стоит, отправился следом и по счастью смог зацепиться за последний полувагон.
— А ты хорош, новичок! — кивнула мне Виктория и помогла забраться к ним. — Когда мы были на первом курсе, половина из нас привыкла так прыгать только через месяц. Да, Ваня?
— У самой же поджилки тряслись в первый раз.
— Мог бы и промолчать, как джентльмен!
Так вот. Из слов Виктории выходило, что с лекциями и занятиями тут как-то не задалось. С одной стороны тебя бросают c одного занятия до другие, между которыми километры железных дорог и корпусов, а с другой там тебя зачастую совсем не ждут чересчур вольные преподы, которые имеют неприятное свойство погибать во время Прорывов.
Посему курсанты находятся в состоянии перманентного самообучения и бесконечных пересдач у новых и новых преподов, которых
— Мстить?
— А ты думал? У вас, аристо, дуэли — это любой выход из положения, — хохотнул Иван.
— За других не говори, — буркнула Виктория и ткнула его в бок. — Вроде я тебя ни разу на дуэль не вызывала, хотя поводов было дохрена.
— Это каких же?
— Знаешь, что вчера был за день?
— Ну… Воскресенье?
— Мой день рождения, балда! И ты про него забыл со своими гарпиями!
— Ой, прости!
— Поздно оправдываться, — сказала Виктория, выхватила перчатку и начала шлепать Ивана по щекам. — Вызываю тебя завтра перед подъемом. Оружие выберем на месте!
А затем она зловеще захихикала, а потом объяснила, что хоть за настоящие дуэли между курсантами и преподавателями в ГАРМе и для первого, и для второго гарантирована постановка на лыжи и «волчий билет» — особо борзых парней и девчонок это не останавливает.
— 18% смертности — это каждый пятый гроб, — вздохнула Виктория. — Зазубрин взялся за это дело всерьез, но особых результатов не достиг, и неудивительно. Чем выше родовитость, тем больше норова у курсанта, и тем чаще он вызывает кого-то по всякой ерунде. Вон наша мадама, — ткнула она Марию. — На прошлой неделе уже успела с кем-то поцапаться…
— Ты-то откуда знаешь?
— Еще бы я не знала. Это хорошо, что одна я знаю, как вы ночью с Анной плясали под луной, и хорошо, что никто не пострадал!
— Ой, да какое твое дело!
— Мое дело все, что касается дисциплины, дуреха! А если бы о дуэли узнал Зазубрин… Из-за чего хоть дрались-то? Уж не из-за мальчика ли?
— Нет, — бросила Мария и замолчала.
Наконец, мы спрыгнули на землю и со всех ног помчались к поезду, который ненадолго затормозил у станции под номером Г19. Вокруг уже толпился народ и пытался всеми правдами и неправдами пролезть внутрь. Несколько самых ушлых уже облюбовали окна.
— Халявщики! — зашипела Виктория. — Половина даже не курсанты!
— А кто?
— Местный персонал, стрельцы, рабочие и еще какая-то пришлая сволочь. Думают, что раз официально ужин завершен, им нальют остатки нахаляву. Хрен там!
Тут поезд загудел, дверь резко захлопнулись, отсекая всех, кто не успел влезть в вагон, а в следующую секунду состав тронулся.
Ребята застонали и со всех ног сорвались в погоню.
— Стойте, мы курсанты! Подождите! — закричала Виктория, припустив вдоль перрона. Из окна разгоняющегося состава высунулось бородатое лицо в колпаке.
— А, Виктория Леонидовна! — приветливо отозвался служащий столовки. — А мы думаем, где вас нексы носят?
Тут же на ходу раскрылись двери, и мы заскочили внутрь. Едва оказавшись в тамбуре, я сразу почувствовал приятный запах еды и забыл обо всем на свете.
Вид после возни с гарпией и лазания по поездам у нас, конечно, был крайне помятый, но не бежать же обратно в общагу переодеваться?
— А где Маша? — оглянулась Виктория в поисках своей подруги, но ее и след простыл.
— А она прыгала с нами с вагона?