Тито
Шрифт:
Я рос беззаботным, но никогда и ни при каких обстоятельствах не ссорился с родителями. Друзей у меня почему-то не было уже тогда и мама и папа были моими единственными друзьями. Они всегда меня понимали и редко, если я что-то делал не так, прощали.
Мне казалось, что это счастье будет вечным, но я ошибся. Впервые в жизни настолько серьёзно ошибся, что потом был готов прыгнуть с обрыва и умереть. Вы знаете, наверное, про Разорителей? Про этих шакалов, которые нападали на магические поселения и грабили их магию…
Я помню ту ночь так, словно она была только неделю назад. У меня была привычка гулять ночью, но не очень до позна, часов до трёх ночи, до четырёх. И вот я забрёл на окарину нашего города
Потом разведчик свистнут что-то и из-за далёких деревьев вышла огромная тень из сотен разрушителей. И все они шли к городу… Я был маленьким и потому так сильно испугался, что едва не кинулся бежать в лес. Но я любил родителей и хотел предупредить их, но мои ноги меня не слушались. Страх сковал меня окончательно, когда один из разрушителей прошёл совсем недалеко от меня. И я кинулся бежать, но в темноте от страха не разобрал дороги и в итоге мчался в противоположную от моего родного дома сторону города.
Я опомнился, когда прозвучал первый взрыв. Как по сигналы проснулись все дома и за дверь выскакивали мужчины, женщины и дети в пижамах. Первые кидались в сторону взрыва, женщины руководили планов эвакуации детей. Две из них повели детей, стариков и больных в безопасные места. Меня также хотели увести, но я наконец успокоился и кинулся в сторону своего дома.
Я бежал так быстро, что окружающее казалось смазанным и неясным. Странно, что меня не успели убить. Когда я добежал до своего района, то увидел толпу людей, атакующих других людей. Среди них я видел маму и папу. Все они сражались, перемещались, падали, вскакивали или нет, боролись, брызги огня и раскалённых сфер делали поле видимости большим. Меня заметила моя тётя и вскрикнув, она окутала меня плотным шаром защитного купола. Но истратив на меня все свои силы она ослабла и не в силах больше бороться просто кинулась на луч огня, посланный против её мужа.
Нас разделяло не очень большое расстояние, поэтому я испугался ещё больше, но мне не оставалось ничего другого, чем смотреть на них. Тем более, что я почему-то не мог оторвать от них взгляда.
Я следил взглядом за отцом, в напряжении, когда услышал его страшный крик. Он кинулся бежать к очередной упавшей фигурке и его спину поразило смертельное заклинание.
Я закричал, но меня, естественно, никто не услышал. Я забегал по своему крохотному свободному участку, молотя кулаками по защите. Но ничего не помогало, наведённых заклинаний хватило до утра. Я плохо помню, что было дальше, я находился в страшном состоянии и неизвестно, что случилось бы, если не нашли бы меня утром люди.
Я стал сиротой. Разорители ушли, их победили, но я навсегда лишился родителей. И прежней жизни. Всех моих близких родственников перестреляли в ту страшную ночь.
Я оказался в детском доме. Это место я возненавидел сразу, как только впервые переступил его порог. Это было яркое здание с ярко покрашенным полом и стенами. Все вещи были яркими и вызывающими, но они не могли отвлечь внимания от серости, исходящей от воспитанников.
Меня сразу не просто не полюбили, а возненавидели. В первый же день меня побили все тёмные, а горстка светлых решила не вмешиваться. Я постарался дать отпор тёмным, но куда там! Их было так много а я был совсем один, им по пятнадцать-шестнадцать, а мне всего восемь. Такой была моя жизнь — сплошные нападения, вечные раны.
Воспитатели не вмешались. Они вообще не интересовались жизнью воспитанников — главное, что мы были и не умирали, а на остальное можно было и наплевать!
Иногда я хватал простуду, но на это никому не было дела. Однако однажды я заболел серьёзно. Я плохо помню название болезни, кажется камбриит. Я был в бреду, я помню, как я кричал, когда в моей памяте всплывал тот день, когда погибли
мои родители. Я помню, как меня били по лицу, когда я кричал слишком долго.
Чудом меня вылечили, но беды не кончились. После этого, меня каждую ночь мучили кошмары, я лишился ещё и сна. Итак и день и ночь — пытка. Секунда тянется как час, а час медленно перерастал для меня в день.
Хуже всего, что меня никто не поддерживал — опять ни одного друга. Оказывается, что я ошибся, когда думал, что меня донимали. После болезни всё перешло в большее. В детский дом привезли одного молодого мага — семнадцать лет. Он сразу стал главарём — жестокий, сильный, безпринципиальный. А я сразу стал его первым врагов, по той простой причине, что стал первым, кого он увидел в нашем детском доме.
И в один день ко мне подошла компания — девять крепких мальчишек, элита, которые хотели проучить меня за придуманные провинности. Они напали на меня. Недавно прибывший ударил меня по лицу огненной плетью. Вам никогда не понять этой боли. Она прожигает лицо до костей и во всём теле после такого удара прыгают осколки стекла. И я потерял власть над собой и впервые в жизни взорвался по-настоящему. Раньше я читал про такое только в книжках. Ощущение у меня при этом было такое, будто из меня выскользнула вся злоба, все обиды и вся грязь. И взрыв прозвучал как смертельный крик для тех девятерых. Сам я ничего не понимал от тупой боли в лице и теле, потому, когда я открыл глаза, то ошалел.
Вокруг — серая поляна. Детского дома не видно нигде. Небо и то посерело, а солнце словно выцвело. Интересно, я их убил, или на Детский дом всё же были наложены какие-то чары против полобного?..
Я потерял уверенность в себе, в жизни, в дружбе, во всём!!! Я просто пошёл в неизвестном направлении и шёл до тех пор, пока не упал без сил. Мне исполнилось десять лет именно в тот день.
Когда я очнулся, то лежал в хлеву на сене. Я прикоснулся к лицу и почувствовал под пальцами следы удара — глубокие полосы и следы ожогов. Было больно и я бессильно уронил руку… Что-то было потом, встречу с тем человеком, чья жизнь на меня повлияла я не помню. Скажу ещё только, что стал жить в огромной семье из шестнадцати детей их родителями и родителями родителей. На мою долю выпала честь помогать маме семейства и бабушке. Младшеньких было семеро, остальные помогали отцу и деду в поле. Жил. Работал жизнью…
Казалось бы, я должен был стать суперзлым, но я таким не стал. Казалось бы, я должен был всех ненавидеть, я не ненавидел. Казалось бы, я должен был пакостить всем и вся, но нет. Я помнил добрую маму, всегда спокойного отца и не мог в честь их памяти стать злым. Не мог!!! А должен был бы!!! Я всех жалел и что самое интересное я всегда был готов помочь любому, нуждаещемуся в помощи. Даже в детском доме я взваливал себе на плечу ношу, превышавшую ту, которая должна была достаться мне, беря на себя часть заданий для совсем уж слабых детей. Никто не обращался ко мне за помощью, но принимали её охотно. Благодаря этому я научился очень быстро справляться с огромным количеством работы, в следствии чего в многодетной семье я стправлялся с делами так быстро, что у меня было свободное время.