Титул
Шрифт:
– Не похоже, – задумчиво ответил тот.
– Почему он знает о взятии Илиана, а мы нет? – раздражённо спросил император. – Недельная осада! Почему я слышу об этом впервые из уст какого-то дикаря?
– Простите, государь, – залепетал Юрбин, – я знал об осаде, но рассчитывал, что тайтаны отступят или же будут брать город месяцами. Не хотел тревожить его величество перед таким важным днём для него! Это моя вина!
– О, Боги! – воскликнул Арвин, вскочив с места. – Теперь все донесения и известия докладывать немедленно Лаготу, не дожидаясь моего хорошего настроения или чего-то подобного! Если Лагот не будет знать того же, что и вы, вас ждут обвинения в измене! Это касается всех, ясно?
Все присутствующие кивнули императору в знак согласия.
– Отправьте
– Правильно, – поддержал Лагот с нескрываемой улыбкой, – заодно обсудим возможность вашей эвакуации на эти новые острова!
– Осторожнее, мой друг, – злобно ответил Арвин, – наступают времена, когда в шутке может оказаться не только доля шутки!
3
В Согао люди вовсю готовились к великому празднику: украшали улицы бумажными, пёстрыми фонарями, развешивали гирлянды, готовили угощения и мастерили небольшую сцену для выступления циркачей, бродячих менестрелей, а также господ, которые собирались обратиться к людям с поздравительной речью или пожеланиями. В день провозглашения империи, именно так назывался этот праздник официально, был всеобщий выходной. Первую половину дня весь город выходил на уборку улиц и занимался приготовлениями, а вторую весело его отмечал. Заканчивался праздник поздним вечером после большого фейерверка.
Алан и Тарвик покинули стены дворца ещё утром. Они знали, что их отцы будут слишком заняты приготовлениями и не заметят их отсутствия, по крайней мере, до обеда. Вырядившись в обычных мальчишек с рыночной площади, они спустились со стены с южной стороны дворца, где ров с водой был не такой широкий, а берега не такими крутыми и направились в город, в самую гущу событий.
Друзьям очень редко разрешалось покидать стены дворца. В основном это происходило в составе официальных делегаций или во время путешествий в столицу. Всё остальное время мальчики должны были изучать старинные трактаты и технику боевых искусств. К пятнадцати годам они должны были овладеть всеми видами оружия, изучить историю своей страны, а также труды великих философов, повествующих о внутренней гармонии воина кшари и его этическом долге.
Возможность покинуть город, таким образом, предоставлялась довольно редко, но, когда это происходило, мальчишки никогда её не упускали. Полковник Дорин, отец Тарвика, начальник гвардии Акиры Грейга знал о том, что его сын вместе со своим другом Аланом, сыном самого Акиры, позволяют себе вольности в свободное от образования время, но так как сам Дорин часть детства провёл на улице, временами сбегая из дома, считал полезным для детей мало знакомых с жизнью такие прогулки. Вслед за детьми Дорин всегда отправлял Суно, воина-пантеру, который передвигался незаметнее всех в городе и появлялся на улицах Согао так же быстро, как и исчезал с них.
В то утро друзья решили сразу же пойти на рыночную площадь. Там можно было и покататься на пока ещё пустой карусели, и купить печенья бабушки Иды, что торговала на углу площади прямо из окна своего дома. Потом ребята планировали пойти на утёс, с которого местные мальчишки прыгали в море.
Праздничный день в Согао, в отличии от столицы, выдался ясным. Друзья шли по улице непринуждённо болтая, специально вставляя в свою речь «низкие» слова для того, чтобы их роль простолюдинов была более правдоподобна. Это их невероятно забавляло. Они представляли себя воинами-лазутчиками, которые по приказу императора должны были проникнуть в город и найти заговорщиков, готовящих бунт против государя. Такие игры, как правило, придумывал Тарвик. Он мог выдумать целую историю, по которой друзья должны были играть, а Алан снабжал её неожиданными импровизациями, которые иногда ломали всю стройную картину его друга. Тарвика это злило, но он быстро отходил.
Направляясь к центру праздничных событий, они шли по кромке городского яблоневого сада, что находился на попечении у самого императора. Это был своеобразный
– Давай представим, что мы шпионы императора, пришли в Согао, чтобы заручиться поддержкой местной знати, – предложил Тарвик. – Уверен, город за эти двести лет почти не изменился.
– Ты предлагаешь играть на стороне императора? – спросил Алан. – На стороне безумца, который в каждом подозревал врага, а простых валонцев даже не считал за людей?
Тарвик улыбнулся и прищурив глаза, в которые светило солнце когда он поворачивал голову к другу, непринуждённо улыбнулся и ответил:
– А почему нет? Законный глава государства, которому присягает каждый кшари!
Тарвик был старше Алана на несколько месяцев и немного выше своего друга. Это был здоровый, подготовленный юноша, которому уже через несколько дней предстояло произнести клятву и стать одним из воинов кшари. Его белокурые волосы, голубые глаза и ещё не тронутое растительностью лицо делали его младше наступающих пятнадцати лет, но он вполне мог постоять за себя даже перед опытным воином. Алан же, как и почти все Грейги, был темноволос, имел самые обычные серые глаза, острые скулы, по которым раз в неделю уже проходила бритва и строгое выражение лица, которое казалось приятным только когда оно таяло и расплывалось в улыбке. Крепость ю тела Таврика Алан не обладал, но за счёт ловкости и терпения ничем не уступал другу в тренировочных боях. Они дружили с самого раннего детства и помнили друг друга столько же, сколько и себя.
– Да, – сказал Алан, – но, если бы Антон не согласился возглавить армию против своего отца, кто знает, родились ли бы мы с тобой на свет? Что стало бы с самой Валонией? Может быть её уже не было бы.
– Это не оправдывает его, – ответил Тарвик. – Вот ты смог бы пойти против своего отца, если бы он сошёл с ума и решил обезглавить даже меня и всю мою семью?
Алан не хотел отвечать на этот вопрос. И не потому, что он не знал, что ответить. Внутренне для себя он уже решил, что, если бы стоял выбор перед долгом или жизнью невинных людей, он скорее бы выбрал второе. Он восхищался историями из прошлого и, в том числе, императором Антоном, правление которого стало одним из лучших правлений императоров за несколько столетий. Благополучие народа Валонии – одна из самых приоритетных задач держателя, которым Алан мог стать после смерти своего отца. Эту мысль ему вложил великий учитель Арон, что занимался воспитанием ещё его отца, Акиры. Но у Тарвика были другие учителя и в его голову вкладывали совсем иное. Алан знал об этом и почти никогда не говорил с ним на эти темы. Арон советовал избегать таких разговоров с теми, кто в будущем мог стать его вассалом или слугой.