Тизер 2
Шрифт:
Второй призрак с кинжалом бросился в атаку на укравшего душу мужика. Бородатый бродяга бомжеватого вида с двуручным мечом оказался не таким простаком, как выглядел на первый взгляд. Мастерски владеющий кинжалом дух двигался со скоростью в два раза превышающей человеческую, но ранить не получалось. Бородач предугадывал его выпады и на контратаке отмахивался железякой.
Я отвлекся от наблюдения за поединком, когда дух, с кинжалом в спине, раскручивал цеп и метил в голову все еще неадекватному парню. Стрела улетела раньше, чем я успел об этом подумать.
– Ха!
Я заметил боковым зрением, как слева мелькнул какой-то предмет. Цепочка причинно-следственных связей срослась за долю секунды. Я выстрелил.
В пятнадцати метрах по направлению в глубь леса, за стволом дерева укрывался человеческий образ. Из-под засохшей грязи на лице сочилась кровь – это Катя вернулась в драку и метнула в духа еще один нож. Бросок почти со стопроцентной вероятностью стал бы критическим, если бы не моя стрела. Наконечник врезался в рукоять ножа в метре от конечной цели. Стрела упала у ног призрака, а нож плашмя ударился в плечо.
Глаза искрили ненавистью и злобой. Женщина не собиралась так просто отдавать свой трофей, бросилась к духу в ближний бой. Глядя на сверхчеловеческое рвение и целеустремленность, я решил дать ей шанс, но слишком поздно заметил, что женщина мчится в атаку с голыми руками.
Женский кулачок впечатался в щеку и слегка продавил призрачную материю. Дух почти никак не отреагировал и схватил Катю за шею. Ноготь большого пальца длиной больше двух сантиметров впился туда, где у мужчин расположен кадык. Из горла брызнула кровь под звук женского писка.
Ударить цепным молотом с расстояния вытянутой руки оказалось не так просто, дух продолжил сдавливать шею. Теперь кровь сочилась и из дырок от проникновения ногтей среднего и указательного пальцев. Женщина кричала и безболезненно барабанила духа по груди, чем только мешала прицелиться.
Я отпустил тетиву. Наконечник пробил щеку и вышел чуть выше правого уха. Стрела застряла в голове призрака, но ненадолго. Спустя полсекунды дух растворился, оставив после себя синий комок. На землю упала мертвая женщина и высвободившаяся стрела. Душа ринулась в мою сторону, сделала небольшой крюк и просочилась в отсек на ремне. Готово!
Послышался шорох, и я снова вскинул лук. Из-за увядшего кустарника, хромая, вышел бородач. Заметив меня, мужик дернулся, после чего его взгляд прилип к погибшей Кате. Выглядел бородач хреново. Из бедра сочилась кровь, а левая рука стала похожа на изувеченный в мясорубке ошметок: отсутствовало три пальца, еще один болтался на коже.
Мой наконечник смотрел в заросший промежуток между бровями, тетива угрожающе скрипнула.
– Слушай, – бородач боролся с одышкой. – Нам и так здорово досталось. Давай разойдёмся по мирному.
Достаточно было всего на пару миллиметров развести большой и указательный пальцы, чтобы стрела пробила ему башку. Я чего-то ждал...
–
Продырявленная нога бородача дрогнула, мужик покачнулся, и кровь из изувеченной кисти пролилась на землю.
– Отпускай парня и гони один камень! – я ослабил тетиву.
– У тебя же есть один! – бородач воткнул меч в землю. – Давай разойдемся по-братски! Зря что ли девчонка погибла?
– Судя по тому, как яростно твоя подруга кинулась в атаку, у нее тоже есть камень, – я посмотрел на рюкзак. – Давай! Не заставляй меня забирать оба!
Решение, засунуть в карман руку, далось бородачу неимоверно сложно. Скрипя зубами, он водил пальцами по дну и вылавливал камни. В ладони оказалось два уже не матовых перечника. Минералы источали свет, как те, что я видел в саду сожженных камней.
Бородач поелозил камни в ладони на ощупь выбрал меньший и кинул. Я словил светящийся перечник, и закинул в сумку на ремне. Бородач замер. Жаба душила больше, чем чувство самосохранения. Прямо сейчас мужик сомневался в правильности принятого решения, сдерживал себя, чтобы не кинуться в бой.
– Красава, чувак! – язык привязанного все еще заплетался. – Как ты смотришь на то, чтобы поделиться...
Кинжал выпал в поднесенную руку, и я протянул лезвие по вязке шпагата. Веревка отозвалась будто натянутая струна и разошлась на сотни тоненьких ниточек. Помпончик сполз на землю.
– Сорян, но нянчиться я ни с кем не собираюсь, – кинжал спрятался в бедре. – Дальше разбирайтесь сами.
Уже четвертый рассвет подряд я встречал в пути. Дорога превратилась в нечто не имеющее конца, а усталость в ногах воспринималась, как что-то обыденное и естественное.
Три дня я топал по дороге и провожал груженые товарами повозки, что проезжали в попутном направлении мимо меня. Ни один непись даже не соизволил притормозить, не то что остановиться. Об этом меня предупреждал Витлет: извозчиков грузовых телег запрограммировали на то, чтобы они не брали попутчиков.
О скрипучей телеге с обдолбанным смотрителем маяка я вспоминал, как о прекрасных моментах юношества. И если еще пару дней назад готов был застрелиться от сводящего с ума скрипа колеса, то сегодня отдал бы тысяч десять, лишь бы залезть на борт.
Дни проходили однообразно и скучно. С утра и до полудня я шел, затем делал привал на пару часов чтобы переждать жарящее солнце. Снова шел. Вечером подыскивал место для ночлега и охотился, а перед сном залипал в бесконечную вселенную перечников.
Два близких по размеру камня, имели совершенно разное содержимое, рассмотреть которое можно было лишь в темноте. За полупрозрачными стенками минералов крылись целые вселенные перемещающихся микрочастиц.
Мой пеший марафон подходил к концу, на это намекал как сам четвертый день пути, так и подтверждали встречающиеся указатели. Преодолевая каждый следующий участок закрытой местности, я бегал взглядом по горизонту в поиске металлических шпилей.