Ткущие мрак

Пехов Алексей

– Да. Ты прав. Я не подумала. Четыре дюжины. – Серебряная монета легла на широкую ладонь.

– Оно хорошо, любезная сиора. Но одной рен-марки на все не хватит.

Лавиани печально вздохнула и показала марку. Золотая монета решила все возможные вопросы, и недавние бродяги мгновенно превратились в дорогих и долгожданных гостей.

Час спустя, выбравшись из ванны, облачившись в синюю юбку и рубашку с вышивкой, зашнуровав ботинки (пусть чуть великоватые, довольно поношенные и стоившие неадекватно дорого даже для Рионы, не

говоря про эту дыру), Лавиани вышла в маленький зал, где ее друзья уже пировали за столом возле открытого окна с видом на дорогу.

Сойка умяла дюжину яиц, пока терла себя мочалкой, но это ничуть не уменьшило ее аппетит. Сев на лавку, она стала брать из лукошка следующие, выпивать их залпом, одно за другим, сдавливая скорлупу и небрежно выкидывая ее в окошко.

– Как в тебя столько вмещается? – изумился Тэо. – Всегда было интересно.

– Тьма его знает, если честно. Когда я стала тем, кем стала, полюбила птичьи яйца. Чувствую их вкус. А у другой еды вкуса нет. Можно с таким же удовольствием жевать глину. Хотя, конечно, насыщать всякая колбаса и яблоки насыщают. Но вот что это за радость?

– И у всех других со… – Акробат осекся, решив, что не стоит говорить лишнего в подобных местах. – У всех так же?

– Не спрашивала. – Очередная скорлупа улетела в окошко. – Какая мне, к шауттам, разница, что жрут другие? Я мало с кем общалась из этой братии. Нормальных среди нас мало, и от большинства стоит держаться как можно дальше. Но мой сын любил много разной еды и никогда не жаловался, что не ощущает вкуса. Возможно, дело в рисунках. Да и какая теперь разница. Хм… Они думают что-то делать с этой свиньей или оставят ее тут до появления новых великих волшебников?

– Хозяин отправил своих работников куда-то, – не поднимая головы от тарелки с куриным супом, сказала Шерон.

– Вот как? – прищурилась Лавиани. – Отправил, значит… Вы какие-нибудь новости у него спрашивали? Ясно. Ну, хоть узнали, где мы?

– Риколи.

– Никогда не слышала.

– Городок в пяти днях пути от Рионы, как говорит трактирщик.

– Пяти днях пешком?

– На лошадях.

– Хм… не близко. Так. Что вы говорили хозяину?

– Ничего.

– Значит, этот добрый человек не любопытствовал на наш счет, а просто накормил, обогрел, помыл и нарядил, не взяв плату историями. Воистину – непознаваемы дела Шестерых, раз хозяева постоялых дворов перестали собирать слухи от странных приезжих.

Впрочем, удивление Лавиани разрешилось довольно быстро, когда трое вооруженных всадников въехали во двор. Сойка оценила широкие клинки, длинные кинжалы, легкие топоры, притороченные к седлам, кирасы и полосатые береты, украшенные значком в виде зеленого пера.

– Приятно знать, что я не ошибаюсь в том, что происходит вокруг. – Сойка с вызовом рассматривала спешивающихся. – Всего-то трое…

– Они не ждут проблем от нас. Много женщин, один мужчина. – Шерон удостоила происходящее на улице

равнодушным взглядом.

– Ты не удивлена.

– Я поступила бы точно так же, как трактирщик. Позвала бы стражу Нимада проверить внезапно появившихся незнакомцев, даже если бы их карманы были полны звонких монет.

– И что будем делать?

– Говорить. – Она подняла на Лавиани светлые глаза. – А там посмотрим. Не стоит начинать приезд в новую страну с кровопролития.

– Вечно ты стараешься быть хорошей. Может, они мерзкие люди.

– Так давай это выясним.

Трое вошли в помещение, кивнули встретившему их трактирщику. Уже не молодые, представительные, с густыми усами и, как большинство треттинцев, высокие. Человек с лохматыми бровями и горбатым перебитым носом сказал, останавливаясь перед ними:

– Сиор, сиоры. Мы из стражи провинции, и Риколи находится под нашей защитой. Откуда идете?

– Из Карифа, сиор, – улыбнулась Шерон, опережая уже открывшую рот Лавиани, которая хотела сказать, что это не их дело. – Прибыли на корабле.

– Высадились в Сине?

– Простите, сиор, – еще одна улыбка, – но моряки привезли нас на шлюпке, и первый город, который мы увидели, – этот.

Она не знала, есть ли Сина или ее проверяют, и не хотела попасться на вранье.

Командир троицы подкрутил ус:

– Кто вы?

– Путники. От нас не будет зла, если кто-то беспокоится об этом.

– Ну, сиора. Тут уж мне решать. Вы довольно странная компания, как говорят. И пришли чуть ли не из Мертвых земель. Никто из местных не замечал никаких кораблей, и вид у вас был не самый представительный. Чем вы занимаетесь?

– Мы цирковые, сиор, – проронил Тэо. – Едем в Риону.

– Выступать?

– Найти новый цирк. Прежний остался в Карифе.

– Отчего же?

– Не сложились отношения. С хозяином.

Солдат осмотрел их внимательно, словно пытаясь догадаться, кто из них кем бы мог работать в цирке, но спрашивать об этом не стал. Просто что-то отметил для себя.

– Долго вы собираетесь пробыть здесь?

– Завтра хотели выехать.

Кивок.

– Мастер Клизе, подойди, – наконец подозвал он.

Подошел трактирщик, покосился на Лавиани, которая решила не терять времени и приканчивала последнюю дюжину яиц.

– Они говорили что-то?

– Нет, сиор Феланьи.

– Проповедовали? Склоняли тебя или жителей?

– Нет. Даже не заикались. И между собой ничего такого не обсуждали.

Треттинец чуть расслабился:

– Что же. Это говорит в вашу пользу.

– В пользу, сиор? – Шерон подняла брови. – Простите, но я не понимаю. Полагаю, никто из нас.

– Не понимаете. Или делаете вид. – Он внимательно смотрел на нее умными глазами, словно сам гадал, как поступить.

– Кариф далеко, а плавание вышло тяжелым. Мы не знаем новостей. Проповедовать? Склонять жителей? Вас не затруднит объяснить?