Тьма надвигается
Шрифт:
Глава 13
Талсу окапывался, словно одержимый. Из-под лопаты его приятеля Смилшу земля летела фонтаном. Варту, бывший лакей покойного полковника Дзирнаву, тоже размахивал лопатой. Весь полк словно обезумел – казалось, будто все солдаты в нем вообразили себя кротами. По западным взгорьям хребта Братяну в землю зарывалась вся армия Елгаванского королевства.
– Вот тебе и встретились с фортвежцами посреди Альгарве, – бормотал Талсу, швыряя землю через плечо лопату за лопатой. – Вот тебе и взяли Трикарико. – Еще лопата. – Вот тебе и добились хоть чего-нибудь. – Еще лопата. –
Смилшу оглянулся – нет ли поблизости офицеров? – и пробормотал вполголоса:
– Силы горние свидетели, по мне, так благородные наши – просто толпа олухов. Да только в этот раз они, может, и правы. А что, если вонючие рыжики нам врежут, как Валмиере только что? Ты не думаешь, что лучше бы нам подготовиться?
Как и Талсу, за разговором он не прекращал работать.
– Как это они могут по нам пройтись, точно в Валмиере? – поинтересовался Талсу. Он ткнул пальцем на восход. – Нас горы прикрывают, если ты не заметил. Посмотрел бы я, как альгарвейцы возьмутся с ходу их одолеть!
Варту отставил лопату и вытер ладони о штаны.
– Валмиерцы про свои холмы тоже так говорили, – заметил он. – Они ошиблись. А ты с чего взял, что так уж прав?
– Братяну – это тебе не холмы какие-то! – горячо ответил Талсу. – Как это альгарвейцы с налету возьмут перевалы?
– Не знаю, – отозвался Варту. – Бьюсь об заклад, и генералы наши не знают. А вот что альгарвейцы этого не знают – тут уже мне закладываться не больно-то охота…
– Они же не чародеи, – возразил Талсу и тут же поправился: – Не всечародеи – не больше, всякое дело, чем мы. – Теперь уже он оглянулся. – Даже при том, что нами командуют болваны голубых кровей, мы рыжиков давили. С чего иначе станет?
Смилшу откусил заусенец.
– А с того, что теперь они могут бросить против нас всю свою клятую армию. Фортвег они разгромили. Сибиу разгромили. Только что Валмиеру прихлопнули и лагоанцев всех с континента вышибли. Остались мы да они.
– Хм-м…
С такой точки зрения поглядеть на ситуацию Талсу в голову не приходило. Солдат принялся окапываться с еще большим усердием. Смилшу, посмеявшись, отхлебнул кислого пива из фляги, что носил на поясе, и вернулся к тому же занятию.
Если альгарвейцы и собирались обрушиться на армию Елгавы, что опасливо вторглась на их землю, то ничем этого не выдавали. Порой над головами солдат пролетал дракон, и, без сомнения, рыжик с его спины выглядывал, чем заняты елгаванцы внизу. Но ни одно ядро не упало на траншеи, которые копали Талсу и его товарищи. Альгарвейские пехотинцы в развевающихся юбках не прыгали в траншею, испуская варварские щебечущие боевые кличи и паля во все стороны, или разбрасываясь маленькими ручными ядрами, или размахивая тесаками. Более мирной войны Талсу представить себе не мог.
Как любой здравомыслящий солдат, он радовался затишью, пока оно не прервалось, но не мог не раздумывать о том, долго ли эта тишина продлится. Решать это было не ему. И очевидно было, что командование армии не возьмет на себя такой ответственности. Выходило, что решать придется альгарвейцам, и вот этому порадоваться у Талсу как-то не выходило.
Были у затишья и другие преимущества. Впервые за несколько недель до передовой добралась почта. Талсу получил посылку
– Ну и что мне делать? – осведомился он у приятеля. – Старик мой на прошлой войне не был. Что он понимает?
– Я бы на твоем месте в голову не брал, – ответил Смилшу. – В тылу всякими глупостями народ пичкают – не диво, что несчастные олухи чему-то да поверят. В прошлую войну вот, матушка мне рассказывала, до того договорились – твердили, что альгарвейцы всех, у кого волосы светлые, вырежут до последнего.
– Вот уж точно глупость, – согласился Талсу. – Интересно, что бы на это альгарвейцы сказали?
– Ничего хорошего, это уж точно, – негромко промолвил Смилшу. – А как по мне, так парням вроде нас все равно, кто в этой войне победит, – лишь бы нас не спалили, пока все не кончилось.
Талсу оглянулся, чтобы быть уверенным – их никто не слышит.
– А ты меня еще коришь за длинный язык, – пробормотал он. – Что, захотел на королевские темницы изнутри поглядеть?
– Да не очень, – ответил приятель. – Но я не думаю, что кто-то здесь меня выдаст ради того, чтобы какой-нибудь скотине голубых кровей седалище вылизать. – Он ухмыльнулся криво и невесело. – Конечно, я могу и ошибаться. Но тогда я, скорей всего, попытаюсь прикончить сукина сына прежде, чем дворянские волкодавы меня оттащат.
– А как ты найдешь этого сукина сына? – поинтересовался Талсу.
– Догадаюсь, – мрачно пообещал Смилшу. – И вообще… знаю я тут пару ребят, по которым никто скучать не будет.
– Не смотри на меня с таким видом! – воскликнул Талсу.
Смилшу расхохотался. Талсу оглянулся через плечо и прошептал:
– Носок матушкин видишь? Вот и заткни им пасть. Офицер идет!
Смилшу уже открыл было рот, но при этих словах со стуком захлопнул челюсти и с тревожным выражением лица обернулся: кого там принесло? – и почти сразу же расслабился немного.
– Это не совсем офицер, – поправил он. – Всего лишь чародей.
– А, ты прав, – согласился Талсу.
Волшебники, служившие в армии Елгавы, носили офицерские мундиры в знак той власти, что имели над простыми солдатами, но без офицерских нашивок, означавших, что власть эта получена ими по праву рождения. Им полагались нашивки попроще и поуже, и стояли чародеи где-то между настоящими – дворянского сословия – командирами и простым солдатским быдлом, поскольку командовать им дозволялось не по происхождению, а дарованной королем Доналиту привилегией.
Талсу доводилось встречать чародеев, выступавших со всем дворянским гонором, и таких, что не забыли еще, откуда поднялись, и не столь серьезно воспринимали себя. Этот волшебник казался на вид вполне приличным парнем.
– Вы, ребята, не отвлекайтесь, – бросил он, подойдя, – я займусь своим делом, и все будет здорово.
На это пожаловаться не смог даже Смилшу.
– Было бы неплохо, – произнес он одними губами и снова взялся копать.
– Оно, конечно, было бы еще лучше, – добавил чародей с ухмылкой, – если бы не было войны, а мы сидели бы в трактире и хлестали пиво или вино с апельсиновым соком, но с этим ничего не поделаешь, верно?