Тьма надвигается

Тертлдав Гарри Норман

В основание Колонны каунианских побед рабочие укладывали мешки с песком, прикрыв резной мрамор полотняным чехлом. Краста хихикнула, вспомнив о чехлах из овечьих кишок, которые натягивают на иного рода столпы. Вокруг древнего памятника вышагивал чародей, старательно что-то заклиная – должно быть, защищал чехол от огня или придавал ему крепости волшебной силой. Валмиера могла позволить себе сберечь сокровища предков. Немногие дворяне и еще меньше простолюдинов могли сохранить подобным образом свое достояние.

Фыркнули

кони, и коляска остановилась. Краста ступила на мостовую бульвара Всадников, не оглянувшись. Ей не приходило в голову задуматься, чем займется кучер до того часа, когда придет пора встретить хозяйку на том же месте. С ее точки зрения, слуга переставал существовать, когда в его услугах пропадала необходимость. Если он не начнет существовать вновь, стоит ему понадобиться хозяйке, кучер горько пожалеет об этом.

На бульваре Всадников ни одна лавка не закрылась. Под льстивые возгласы лавочников Краста горделиво плыла от ювелира к модистке, а оттуда – в лавку, где торговали модными лампадками. В лавке дорогой портнихи продавщица, на вкус маркизы, недостаточно перед ней лебезила. Месть Красты была страшна: она замучила девчонку, перемерив последовательно все брюки в лавке – от шелковых и полотняных до замшевых.

– Так что же госпожа выберет? – взмолилась взмыленная продавщица, когда Краста, наконец, натянула те брюки, в которых пришла.

– О, я ничего не собиралась покупать, – слащавым голосом пропела маркиза. – Просто хотела сравнить ваш товар с модами Дома Споди, которые видела вчера.

И вышла, оставив обмякшую продавщицу тоскливо смотреть ей вслед.

Поставив наглую девчонку на место, маркиза необыкновенно смягчилась душой и немедля направилась через улицу в «Бронзовую тетерку» – к этому заведению Краста питала слабость.

Пожилой официант с густыми, почти альгарвейского великолепия усами вел благородную даму к свободному столику у камина, когда сидевший неподалеку мужчина внезапно поднялся на ноги, отвесив Красте изящный поклон.

– Маркиза! Не соизволите ли составить мне компанию?

Официант замер, ожидая решения. Краста улыбнулась.

– Безусловно, виконт Вальню, – ответила она.

Чуть приметно пожав плечами, старик провел маркизу к столику Вальню. Виконт склонился снова, в этот раз над запястьем Красты, и вяло уронил руку.

Краста улыбнулась еще шире.

– Как приятно вас видеть, виконт, – промолвила она, усаживаясь. – Мы не встречались уже так давно, что я подумала, что вы облачились в офицерский мундир, как мой брат.

Вальню отпил темного пива из кружки. Отсветы пламени из камина играли на его острых скулах, казавшихся точеными или призрачными, смотря как озарял их свет – древняя кровь, подумала Краста.

– Боюсь, – промолвил он, криво усмехнувшись, – что тяготы службы в поле не для меня. Я столичное растение и не могу процвесть вырванным из здешней почвы. Если король Ганибу в

отчаянии потребует от меня воинских подвигов, значит, Валмиера и впрямь в страшной опасности.

– Пива, госпожа? – спросил у Красты официант. – Светлого или темного? Или вина?

– Пива, – решила маркиза. – Светлого пива и томленой форели на шафрановом рисе.

– А мне копченых колбасок с капустой в уксусе, – объявил Вальню. – Здоровая крестьянская пища. – В самом виконте не было ничего крестьянского, как, впрочем, и здорового. Официант с поклоном удалился. – Не стоит излишне торопиться с трапезой, милейший, – бросил виконт ему вслед. – Мы с маркизой займем друг друга разговорами о высоком… дворянстве.

Официант поклонился снова и ушел.

Краста тихонько захлопала в ладоши.

– Прекрасно сказано! – воскликнула она. – Вы поистине дворянин благородной крови.

– Я делаю что в моих силах, – отозвался Вальню. – Сверх того едва ли можно что-то совершить – как мне, так и любому другому.

– Слишком многие из высшего дворянства даже не пытаются соответствовать нашим высоким меркам, – объявила Краста. – А простолюдины в наши дни стали так жадны, так грубы и вульгарны, что приходится давать им уроки благородных манер. – Она рассказала, как обошлась с продавщицей в модной лавке.

Вальню оскалил ровные, очень белые зубы в восторженной усмешке, отчего стал еще более похож на оживший череп, если бы не восхищенный блеск ясных синих глаз.

– Превосходно! – заметил он. – Превосходно! Едва ли можно было обойтись с девчонкой лучше – разве что проткнуть насквозь, но в этом случае она едва ли усвоила бы урок надолго.

– Пожалуй, вы правы, – с сожалением ответила Краста, – хотя на подобное быдло иным способом трудно повлиять.

Вальню поцокал языком и покачал головой.

– Пойдут сплетни, моя дорогая. Пойдут сплетни. А сейчас, – он приложился к кружке с пивом, – поговорим?

И они говорили: о том, кто с кем спит, кто с кем враждует (темы, порою связанные вполне интимно), чье семейство обошло соперников старшинством и кого поймали на попытках представить свой род более древним, нежели на самом деле. Краста жила сплетнями. Наклонившись над тесным столиком, она слушала Вальню с таким интересом и вниманием, что едва заметила, как официант принес заказанный обед.

Вальню тоже не сразу приступил к своим колбаскам и кислой капусте.

– Еще я слышал, – промолвил он с грустью, – что герцог Кесту позавчера потерял в Альгарве единственного сына и наследника. Когда мне вспоминается, сколько благородных фамилий пресекла Шестилетняя война, когда я думаю, что война нынешняя готова повторить достижения прошлой… сударыня, я опасаюсь за будущность нашего племени.

– Дворянство будет всегда, – отозвалась Краста с машинальной уверенностью, словно говоря: «Утром всегда будет рассвет».