Тьма наступает
Шрифт:
Глава 4
Мы шли не спеша, не особенно таясь, но стараясь не оставлять явных следов своего пребывания. Наш нехитрый скарб и реквизит бродячего цирка был доверен лошадям и ослику, вполне справляющимися с ролью вьючных животных. Мы шли пешком, и идти было легко.
На зеленых шаренских равнинах уже вовсю хозяйничало лето. Пологие склоны холмов шуршали разнотравьем, в оврагах, среди орешника и ольхи, хлопотало мелкое зверье, с шорохом
Жаку то и дело удавалось подстрелись кролика или перепелку. Любопытные суслики наблюдали за нами и взволновано пересвистывались, готовые мигом удрать в свои норы. Изредка на вершинах холмов встречались рощи, состоящие из тополей и лип, между ними можно было различить яблони и вишни, акации и одичавшую смородину, среди зелени печально торчали осыпающиеся печные трубы.
Рощицы раскинулись над руинами деревень и хуторов. Эти места были покинуты не во времена Темных Веков, а гораздо позже, запустение наступало исподволь, год за годом, пока дыхание Дебрей не выгнало отсюда людей. Брошенные поля и пастбища зарастали бурьяном, медленно принимая свой первоначальный вид.
Покамест, ничего тревожного ни Страж, ни кегары не замечали и на привалах мы даже не выставляли часовых, а стреноженных лошадей просто пускали пастись в поле.
Уцелевшие на месте хуторов колодцы решали проблему с водой, на бывших огородах Тамара отыскивала какие-то травки и корешки, отчего походная пища нам не приедалась. Только один раз Дебри напомнили о себе, когда я, бродя среди мусора и черепков, наступил на побелевший от времени человеческий череп.
Людей мы не встречали, не было, так же, следов охотников или бродяг. Это было странно и немного тревожно. Изабель как зачарованная ходила по развалинам, печально оглядывая следы некогда благополучной жизни – ярко расписанные осколки керамики, сгнившие остатки домашней утвари и даже чудом уцелевшие глиняные игрушки.
Первый же ночлег я использовал для того, чтобы переговорить с Крабатом. Я не был уверен, появится ли он теперь, и потратил не мало усилий, чтобы прогнать в лагерь увязавшихся за мной кегаров. Полог кустарника укрывал меня от лунного света, а изгиб оврага скрывал золотистое мерцание костра. Звать никого не пришлось, призрак появился сразу и пребывал, как мне показалось, в отличном настроении.
– Тебе очень повезло с этими циркачами.
– Мне тоже так кажется.
Крабат насмешливо фыркнул.
– Я говорю: ты вовремя слинял из города! Был крепкий мордобой…
Меня подбросило.
– Отец? Фернадос?
– Успокойся, с ними все в порядке. Напали на дворец, вроде как. Из Дворцовой стражи никто не уцелел, никаких свидетелей. Ловко, правда?
– Родерик. – я грязно выругался.
– Он самый. Я склоняюсь к мысли, что это он обработал Мирандоса с целью организации Черной Мессы. Забавный парень этот ваш монарх!
– Ему еще зачтется, Крабат, ему припомнится!
– Надеюсь. Твой отец вполне оправился от ран, сейчас
– Ну, отлично.
– Не расстраивайся! Фернадос в твою гибель не верит, граф – тем более. С Жаком все сложилось удачно – маг сказал, что отправил его по делу, никто даже не пытался выяснить – по какому. Удобно быть Стражем – ты все равно, что невидимка.
– Жак предложил идти в Ункерт.
– Мудро. Как я понял, ты решил не ждать, когда неприятности отыщут тебя и поискать их самостоятельно. Но ты должен быть готов ко всему. Спроси Стража о Мече, он должен знать.
– Спросить – что?
– Для начала: почему Мечом Лун нельзя убивать живые существа, не только людей, а вообще – живых. Пусть расскажет, а я объясню, если что будет не понятно.
– Проклятье! Почему бы тебе самому не просветить меня, если с Мечом не все в порядке?
Призрак вздохнул.
– Это – моя слабость. Я не могу говорить о нем даже с тобой. Но могу ответить на вопросы. – Крабат замер. – Чертовы кошки пробираются сюда. Я, пожалуй, пойду, а ты – не затягивай. Времени может оказаться меньше, чем кажется.
С тем призрак и оставил меня размышлять в одиночестве.
Кегар неслышно подошел сзади и с урчанием потерся о мое плечо, я почесал ему лоб.
– Пойдем, славная зверюга, пока нас не хватились!
Опасения были совершенно излишни – мои спутники преспокойно дрыхли, только Страж, кажется, приоткрыл глаза. Впрочем, мне могло и показаться.
Характер местности изменился внезапно: только вчера мы шли по нескончаемой пустоши и вдруг – нас обступили пашни и выгоны, пасутся козы и овцы, жиденький ручей перегородила мельничная запруда, а по дороге оборванный мальчуган гонит целое стадо благодушно мычащих коров.
Буквально в паре лиг от границы покинутых людьми земель возвышались городские стены. Городишко носил гордое название Белокамье (хотя, на мой взгляд, каменной стеной его обнесли только из-за отсутствия должного количества хвороста) и считался пограничным шаренским форпостом со стороны Проклятых гор. На взгляд сантаррца, впечатление он производил комическое – стена из дикого камня не выше десяти локтей в высоту окружала два-три десятка домишек под соломенными крышами и низкое каменное здание казармы, расположенное напротив городской управы.
Последняя безошибочно узнавалась по невысокой, но аккуратно выбеленной колокольне. С третьей стороны к ним примыкала, образуя миниатюрную городскую площадь, церковь с типичным для Шарены высоким позолоченным шпилем.
Я живо представил, как отряд отцовских гвардейцев с ходу берет эту крепость штурмом, но тот час же одернул себя – эти люди не имели дело с Дебрями постоянно, они не пережили Нашествия и донимали их, в основном, обыкновенные бандиты. После общения с демонами и колдунами поражало, насколько смехотворны принятые предосторожности по сравнению с масштабом угрозы. Я не удержался и нагнал Стража: