Тьма сгущается
Шрифт:
— В каком состоянии сейчас альгарвейские войска? — поинтересовался Ратарь, указывая на восток, где проходила близкая передовая.
— Замерзшие, обмороженные, злые, — тут же отозвался Вимар. — Они и не думали, что придется им этак вот воевать. Вам это лучше моего ведомо, сударь. Но сдаваться они не собираются, силы преисподние их пожри. Хоть на шаг оступишься — и они тебе мигом хер откромсают, ленточкой повяжут и тебе же на тарелке поднесут… э, сударь.
Судя по выражению сержантской физиономии,
— Не бери в голову, сержант, — посоветовал Ратарь. — Рыжики уже готовы всей державе хер откромсать и еще могут это сделать — если мы не придумаем, как их остановить на веки вечные. Если есть соображения — выслушаю тебя с радостью.
Вимар, похоже, не сразу поверил своему счастью.
— Не знаю, — промолвил он наконец, — как у нас по весне дела пойдут.
— Тем больше причин посильней ударить сейчас, покуда преимущество на нашей стороне, как думаешь?
— Ну да, — пожал плечами Вимар. — Оттесним их, насколько можем, а потом посмотрим, насколько они смогут отбросить нас.
Конунг Свеммель требовал, чтобы к началу весны альгарвейцев вышвырнули вовсе за пределы Ункерланта. Этого пока не случилось. И не случится. Даже на четверть. В своем дворце конунг мог требовать чего угодно, и повеление его будет исполнено немедля. В реальном мире, к несчастью, мнение рыжиков тоже имело значение.
Осмелев от маршальской снисходительности, Вимар осмелился спросить:
— Разрешите вопрос, сударь?
Ратарь все так же терпеливо кивнул. Сержант облизнул губы.
— Сударь, а сможем мы их разбить?
— Сможем, — с непоколебимой убежденностью промолвил маршал. — Еще как сможем. Но никакие силы горние не обещают нам, что обязательно разобъем. Когда война только началась, альгарвейцы, может, и были слишком самоуверенны. — Ужасающе низкая боеспособность некоторых ункерлантских армий изрядно поспособствовала этой самоуверености, но об этом Ратарь упоминать не стал. — Могу поручиться, что этой весной рыжики будут не так уверены в себе. И нам не стоит повторять их ошибки.
— Если кто хочет знать, шо я бачу, так любой, кто легко хотит отделаться от мезенцевых поганцев, просто олух, — выпалил Вимар.
Когда сержант волновался, его грельцерский говор становился заметней.
Но не успел маршал ответить, как альгарвейцы открыли артиллерийский огонь по окрестностям лагеря — будто решили подтвердить слова сержанта. Когда Ратарь отправился в Зувейзу, чтобы подтолкнуть завязшие в пустыне войска, ему приходилось прятаться за раскаленными валунами. Сейчас он нырнул в окоп, дно которого уже припорошило снегом, и с некоторой гордостью заметил, что оказался в укрытии раньше Вимара.
Сержант раздраженно выругался.
— В последние дни им
Ядро разорвалось так близко, что земля под ногами Ратаря дрогнула.
— Радуйся, что со снарядами, а не с каунианскими пленниками, — заметил он, когда сверху посыпалась земля.
— Что есть, то есть, — согласился Вимар. — Да только могли они притащить и снаряды, и кауниан разом. Готовы у нас на резню старики и зэки на случай, если рыжики притащат с собой толпу этих неуделков — — да и если не притащат тож. Как в народе говорят, всякое лыко в строку.
— Всякое лыко в строку, — глухо повторил Ратарь.
Вимар думал о своих соотечественниках так же, как Свеммель, — как об оружии, или орудии, в борьбе с Альгарве, и не более того. А Ратарь не мог отделаться от мысли: что думали люди, согнанные с земли коронными инспекторами? Так или иначе, помощи им ждать не приходилось. Ункерлантские чародеи использовали их витальную силу с той же охотой, с какой альгарвейские воровали жизни кауниан.
Снова посыпались ядра, еще больше, чем прежде. Вимар опять выругался.
— Если б не знал лучше, подумал бы, что драные рыжики готовятся контратаковать.
— А откуда тебе знать лучше? — с искренним недоумением поинтересовался Ратарь. — Они этой зимой провели немало контратак.
— Если бы они собирались наступать, то уже резали бы кауниан, — ответил сержант. — А нам бы лучше выбраться из окопа. Под чародейской атакой это будет сущий капкан.
— А-а. — Маршал кивнул. — Следовало догадаться. Но у тебя больше опыта в поле.
— Больше, чем хотелось бы, сударь, честно признаюсь, — ответил Вимар.
Ответить маршал не успел — со стороны передовых траншей донесся крик:
— Рыжики! Альгарвейцы! — И другой, более пугающий и более испуганный: — Бегемоты!
Возможно, солдатам Мезенцио не удалось довезти до здешних краев необходимое число кауниан. Но, чего не ожидал Вимар, рыжики бросились в атаку, лишенные обычной магической поддержки. И — Ратарь оглянулся — поблизости не было ункерлантских бегемотов, чтобы остановить врага.
За долгую, суровую ункерлантскую зиму альгарвейцы потеряли немало бегемотов. В глубоких сугробах звери без снегоступов вязли. Одних убивали экипажи, чтобы не оставлять наступающим ункерлантцам, когда звери не успевали угнаться за отходящей пехотой. Другие замерзали насмерть. Третьи гибли в боях. Вероятно, большая часть поголовья бегемотов на грельцком фронте была уничтожена.
Ратарь полагал, что в таких условиях рыжики станут использовать оставшихся чудовищ осмотрительнее. Но полумеры были не в характере альгарвейцев. Атакуя, рыжики бросались на врага с той же лихостью, что и в начале войны.