Тьма

Герберт Джеймс

Бишоп пожал плечами:

— Да я и не думал, что будет.

Он взбежал по лестнице через две ступеньки, и Джессике пришлось его догонять. Бишоп остановился наверху и подождал ее.

— Здесь я обнаружил первое тело, — сказал он, кивая на балюстраду. — Оно свисало оттуда. — Бишоп заметил, что девушка вздрогнула.

— Вы поднимались в какую-нибудь из этих комнат?

— Нет. Я был только в гостиной на первом этаже. Этого оказалось достаточно. — Он подошел к окну в глубине площадки и раздвинул занавески. На лестнице стало чуть светлее,

но в коридор свет не проникал.

— Идемте, — сказал Бишоп, и Джессика присоединилась к нему в начале следующего лестничного марша. — Два верхних этажа, — отметил он, доставая из чемоданчика фонарь. — На этом этаже, вероятно, располагаются спальни, а выше — помещения для прислуги. Света для осмотра достаточно, но фонарик понадобится, чтобы заглядывать в шкафы и тому подобное.

По следующему маршу он поднимался уже не так быстро, и Джессика не отставала. На верхней площадке было четыре двери, все закрытые. Он снова подошел к окну и отдернул занавеску, почувствовав, как острый затхлый запах ударил ему в нос. В дневном свете на потолке обнаружился люк, и Бишоп, включив фонарик, посветил наверх.

— На чердак я загляну в другой раз, — сказал он.

Джессика попробовала ручку ближайшей двери. Она легко повернулась, и девушка осторожно толкнула ее. В небольшой комнате не было никакой мебели, голые половицы потемнели от времени. В углу виднелся маленький камин, огороженный металлической решеткой. Бишоп протиснулся вслед за ней, подошел к камину и, присев на корточки, посветил фонарем в трубу.

— Почти ничего не видно. Неясно, забита труба или нет.

— Это важно?

— Надо выяснить, откуда берутся сквозняки. И проверить, нет ли в трубах птичьих гнезд. Наши пернатые друзья часто оказываются виновниками беспокойств, которые приписывают «привидениям».

Бишоп достал из чемоданчика термометр, вмонтированный в деревянный корпус, и осмотрелся в поисках крючка, куда можно было бы его повесить. Не обнаружив ничего подходящего, он решил поставить термометр на маленькую каминную полочку. Затем достал из кармана блокнот и фломастер. Занавесок на окне не было, поэтому света хватало.

— Я хочу набросать план каждой комнаты, — объяснил он, — а также общий план дома. На нем я отмечу все источники сквозняков, дыры, которых не должно быть, прогнившие половицы и прочие отклонения от первоначальной конструкции здания. Вы можете мне помочь, отыскивая любые признаки сырости.

— Я могу начать отсюда?

— Нет, возьмите второй термометр и установите его в соседней комнате. Если мы будем переносить термометры из комнаты в комнату, как только получим устойчивое показание, то сэкономим время.

Джессика взяла у него прибор и вышла из комнаты, остановившись на мгновение за дверью. Ей показалось, что в коридоре стало темнее, чем раньше. Как будто опустились сумерки. «Но это невозможно, — сказала она себе. — Еще не наступил полдень. Просто небо заволокло тучами, вот и все». Джессика подошла к следующей двери и повернула ручку.

Она

подалась довольно легко, но когда Джессика толкнула ее, дверь не двинулась с места. Джессика толкнула сильнее, и ей показалось, что дверь упирается во что-то мягкое, но упругое. Тогда она налегла на нее плечом и резко толкнула. Дверь приоткрылась не более чем на дюйм. Джессика заглянула в щель, но в комнате было слишком темно, чтобы что-нибудь рассмотреть. Она опустила взгляд и разглядела у порога очертания какого-то громоздкого предмета. Она боялась подумать, чем это может быть.

— Крис! — позвала она, стараясь, чтобы не дрогнул голос. — Вы не могли бы на минутку подойти?

Он вышел из комнаты и нахмурился, увидев на ее лице страх. Джессика показала на дверь:

— Там что-то не пускает.

Бишоп проверил дверь, потянув ее на себя, а потом резко толкнув на невидимый предмет. Он почувствовал, что дерево во что-то погружается, прежде чем натолкнуться на твердую преграду. Лицо Джессики было почти неразличимо в полумраке, но он видел, что ее глаза расширились.

— Это похоже... — произнесла она.

— На труп? Не давайте волю воображению. Это может быть все что угодно. — Тем не менее он ощутил в затылке неприятное покалывание.

Бишоп сильно толкнул дверь всем своим весом, и она распахнулась почти на шесть дюймов.

— Принесите фонарик, — сказал он, и Джессика побежала в соседнюю комнату. Он толкнул еще раз, стараясь использовать момент инерции, и дверь открылась на два фута, издав какой-то странный скользящий звук. Бишоп взял у девушки фонарик и переступил порог, направив луч вниз, затем нагнулся и заглянул за дверь.

Широко улыбаясь, он поманил Джессику пальцем. Она нерешительно подошла к двери, прислушиваясь к звуку его шагов, вслед за которым раздалось шуршание отодвигаемой занавески. Комнату наполнил тусклый серый свет.

Джессика бочком проскользнула в проем и облегченно вздохнула, увидев свернутый ковер, пересекающий комнату по диагонали и упирающийся одним концом в дверь.

— В таких домах невольно разыгрывается фантазия, Джессика, — сказал Бишоп, придерживая рукой тяжелую штору, которую он только что отодвинул. В его голосе прозвучала мягкость, которой Джессика от него не ожидала.

— Простите, Крис. Но вы правы насчет дома: он действительно будоражит воображение. Здесь так мрачно...

Он подошел ближе.

— Ковер, видимо, стоял в том углу. Какие-то толчки — вероятно, во время последнего посещения полиции — заставили его упасть и блокировать дверь.

Она выдавила из себя слабую улыбку:

— Постараюсь больше не паниковать.

— Ничего страшного в этом нет. Со мной тоже такое случалось. Но я понял, что все в конце концов имеет какое-то рациональное объяснение.

— А в тех случаях, когда не имеет?

— Это означает, что я недостаточно умен, чтобы его найти.

Прежде чем он снова воздвиг между ними барьер, Джессика робко дотронулась до его руки.