Тьма
Шрифт:
Бишопу наконец удалось высвободиться, и он обернулся, ожидая нападения ее сообщницы. Но та исчезла.
Низкорослая вцепилась ногтями Бишопу в лицо, и он снова переключил внимание на извивающуюся под ним женщину. Вся ее грудь превратилась в липкое кровавое месиво, но она продолжала бороться, обнажая в оскале желтые испорченные зубы. Взгляд у нее помутился, а звуки, которые она издавала, походили на рычание взбесившейся собаки. Но рана истощала силы, и атаки стали постепенно ослабевать. Сбросив наконец с себя ее руки, Бишоп встал и без всякого сожаления посмотрел, как она царапает воздух.
— Крис! —
— Слишком поздно, — без всякого выражения произнесла Эдит Метлок и посмотрела через плечо на стеклянную стену. — Она уже здесь.
Бишоп видел в темноте за стеной только их собственные отражения.
— О ком вы, черт возьми, говорите? — неожиданно для себя заорал он. — Там же ничего нет!
— Крис, — тихо сказал Кьюлек. — Проверьте, пожалуйста, заперта ли дверь. Джессика, включи поскорее в доме все лампы, в том числе и наружные.
Бишоп посмотрел на него, онемев от удивления.
— Сделайте, как он велел, — с нажимом сказала Джессика.
Она выбежала из комнаты, и Бишоп последовал за ней. Дверь на улицу была приоткрыта, но прежде, чем запереть ее, Бишоп всмотрелся в ночную тьму. Ему едва удалось разглядеть деревья вдоль узкой дорожки, ведущей к дому. Захлопнув и заперев дверь на засов, он столкнулся с Джессикой, включавшей свет в прихожей. Не останавливаясь, она пронеслась мимо Бишопа к лестнице, ведущей на верхний этаж. Бишоп последовал за ней.
— Сюда, Крис! — показала Джессика на одну из дверей, выходящих в коридор второго этажа, и скрылась в другой. Все еще недоумевая, Бишоп подчинился и зашел в большую L-образную спальню. Окна в этой части дома выходили на город, и он прикинул, что отсюда по ночам должно открываться ослепительное сияние уличных огней. Но сегодня в мерцающем свечении города появилось что-то странное. Огни мигали, готовые вот-вот затухнуть, затем снова вспыхивали. Такое впечатление, будто он смотрел на город через колеблемый ветром кружевной занавес. Это не напоминало туман, равномерно окутывающий все сероватой мглой; это была скорее переползающая с места на место чернильная тьма, прорезанная кое-где наиболее яркими огнями и приглушающая свет более отдаленных, поглощающая их яркость.
— Крис? — В комнату вошла Джессика. — Вы так и не включили свет.
Он показал на стеклянную стену:
— Что это, Джессика?
Вместо ответа она дернула шнур светильника, затем поспешно подошла к ночнику у кровати и тоже его включила. Быстро вышла из спальни, и Бишоп услышал, как она открыла следующую дверь. Он отправился за ней и поймал ее за руку, когда она выскочила из очередной комнаты.
— Джессика, вы должны наконец объяснить мне, что происходит.
— Неужели вы не понимаете? Это Тьма, это живое существо, Крис. Мы должны преградить ей путь.
— Включая свет?
— Это единственное, что мы можем сделать. Помните, как боролась с нею Эдит? Она инстинктивно чувствовала, что это — единственный способ.
— Но как Тьма может нам повредить?
— Она воздействует на людей. По-видимому, Тьма овладевает слабыми или порочными душами и каким-то образом приводит к тому, что они начинают руководствоваться самыми
— Джессика! — позвал из прихожей Джейкоб Кьюлек.
— Иду, отец! — Она сурово посмотрела на Бишопа: — Помогите же нам, Крис! Надо постараться, чтобы она сюда не проникла.
Он кивнул, но в голове у него царил полный сумбур. Однако все, что он увидел и услышал в последнее время, каким-то странным образом подтверждало слова Джессики.
— Спускайтесь к отцу, я включу остальные лампы.
Бишоп проверил каждую комнату и даже включил свет в ванной, поскольку, несмотря на то что стены ванной были кирпичными и представляли собой один из немногочисленных глухих элементов в конструкции здания, ее потолок был стеклянным. Он даже повернул настенные светильники и направил их к потолку, а когда спустился, Джессика уже включила наружные фонари, которые ярко осветили участок вокруг дома.
Бишоп, Джессика и Кьюлек вернулись в гостиную, где Эдит Метлок пыталась с помощью большого льняного полотенца остановить кровотечение у раненой женщины. Та лежала неподвижно, устремив взгляд в потолок и время от времени поглядывая на огромную стеклянную стену.
— Что теперь? — спросил Бишоп.
— Нам остается только ждать, — ответил Кьюлек. — И, возможно, молиться. Хотя я почти уверен, что это уже не поможет, — добавил он еле слышно.
— Попробую дозвониться до Пека, — сказал Бишоп, выходя в коридор. — Да и «скорую» надо вызвать — для нее. — Он кивнул на раненую, распростертую посреди пола.
Джессика прижалась к отцу — оба чувствовали, что над их домом что-то нависло.
— Неужели это действительно возможно? Неужели Прижляк в самом деле овладел этой энергией, отец?
— Думаю, да, Джессика. Все, кто изучал этот предмет, всегда знали, что такая вероятность существует. Вопрос стоит так: Прижляк управляет этой силой или она Прижляком? Скоро мы, очевидно, убедимся, насколько соответствовали истине слова женщины по имени Лиллиан. Не могла бы ты найти мою трость? И помоги Эдит перевязать раненую.
Джессика отыскала увесистую трость Кьюлека за креслом, на котором он сидел, и подошла к медиуму, все еще стоявшей на коленях возле распластанной на полу женщины.
— Как она?
— Я... я не знаю. Кажется, она в шоке. Если даже ей больно, она этого не показывает. — Льняное полотенце уже не было белым. Прижимая его к длинному порезу на груди женщины, Эдит сама вся перепачкалась ее кровью. — Я думаю, рана не очень глубока, но крови она потеряла уйму.
— Принесу еще одно полотенце. Надо бы расстегнуть ей блузку и перевязать как следует.